Затем миссис Гибсон представила ему дочь, и девушки принялись обсуждать радости прогулки. В первый же визит мистер Кокс испортил свои шансы на успех, если вообще их имел, преждевременным проявлением чувств, а миссис Гибсон содействовала ему в этом, пытаясь помочь. Молли тут же утратила к нему интерес и настороженно отступила, что молодой человек счел неблагодарностью за двухлетнюю верность. И, в конце концов, мисс Гибсон оказалась не такой уж и прекрасной, как рисовалась в его мечтах, — мисс Киркпатрик выглядела куда красивее и доступнее. Синтия проявила огромный интерес ко всему, что говорил гость, как будто ничего важнее не было в целом мире, и выказала всевозможное молчаливое почтение — иными словами, применила все оружие для возбуждения мужского тщеславия. В то время как Молли спокойно оттолкнула поклонника, Синтия привлекла его мягкими пушистыми лапками, и постоянство пало перед ее чарами. Мистер Кокс порадовался, что два года назад мистер Гибсон запретил любое проявление чувств и не позволил зайти слишком далеко. Только Синтия могла составить его счастье.
Спустя две недели после того как направление его чувств решительно изменилось, мистер Кокс счел необходимым обратиться к мистеру Гибсону. Сделал он это с определенной долей ликования по поводу своего правильного поведения и немалой долей стыда от признания собственной изменчивости. Надо заметить, что в течение двух недель, якобы проведенных мистером Коксом в гостинице, а на самом деле, в доме мистера Гибсона, сам хозяин появлялся там чрезвычайно редко, видел бывшего ученика мало и считал, что тот поумнел, тем более что поведение Молли явно доказывало, что шансы на успех полостью отсутствуют. Однако мистер Гибсон оставался в неведении относительно очарования Синтии. Если бы заподозрил опасность, то пресек бы в зародыше, ибо не представлял, что девушка, пусть и не официально помолвленная с другим молодым человеком, способна принять новое предложение. Мистер Кокс попросил о разговоре наедине, и джентльмены устроились в бывшем кабинете, который теперь назывался приемной, но сохранил так много привычных черт, что только здесь гость мог чувствовать себя свободно. Покраснев до корней ярко-рыжих волос, он безостановочно крутил в руках новенькую шляпу, не имея представления, как начать фразу, и в итоге, забыв о грамматике, бросился в омут головой:
— Мистер Гибсон, думаю, вас удивит… да, уверен… то, что хочу сказать. Пару лет назад вы заявили, что порядочный человек должен сначала обратиться к отцу: а вы, сэр, заменили мисс Киркпатрик отца, — поэтому хочу выразить свои чувства, надежды или, лучше сказать, желания…
— Мисс Киркпатрик? — переспросил крайне удивленный доктор.
— Да, сэр! — отважно продолжил мистер Кокс, не собираясь останавливаться. — Знаю, что могу показаться непостоянным, но уверяю, что приехал сюда с сердцем, искренне преданным вашей дочери, и собирался предложить ей руку, сердце и все, что имею, но, право, сэр, если бы вы видели ее манеру всякий раз, когда я пытался проявить внимание… не просто уклончивую, а откровенно отталкивающую. Ошибиться невозможно. В то время как мисс Киркпатрик…
Мистер Кокс скромно потупил взор и с улыбкой разгладил ворс на шляпе.
— В то время как мисс Киркпатрик?.. — повторил доктор таким жестким голосом, что мистер Кокс — ныне почтенный землевладелец — ощутил такое же замешательство, как в годы учебы.
— Только хотел сказать, сэр, что, насколько можно судить по манерам, желанию слушать и очевидной радости от моих визитов… в целом, думаю, что могу надеяться, поскольку мисс Киркпатрик не совсем ко мне равнодушна. Готов подождать… то есть, сэр, не возражаете, если я поговорю с ней? — поспешно закончил мистер Кокс, встревоженный выражением лица собеседника. — Уверяю, что с мисс Гибсон у меня нет ни единого шанса.
— Вы правы: действительно ни единого шанса! — подтвердил мистер Гибсон. — Не воображайте, что меня раздражает именно это. Однако насчет мисс Киркпатрик вы заблуждаетесь: не думаю, что она могла иметь намерение поощрить ваши надежды!
Лицо мистера Кокса заметно побледнело: видимо, чувства, хотя и скороспелые, успели настояться.
— Полагаю, сэр, если бы вы могли ее видеть… не считаю себя тщеславным, а манеру так трудно описать. В любом случае позвольте мне испытать свой шанс и побеседовать с ней.
— Разумеется, если не передумаете, запрещать я не стану, но если последуете моему совету, то избавите себя от неловкости. Возможно, выдаю тайну, но полагаю, что должен предупредить: сердце ее занято.
— Не может быть! — воскликнул молодой человек. — Мистер Гибсон, очевидно, это ошибка. Я далеко зашел в выражении чувств и должен сказать, что она приняла признание в высшей степени благосклонно. Не думаю, что мисс Киркпатрик могла неправильно меня понять. Что, если она изменила решение? Возможно, в результате размышлений предпочла другого?
