– Надеюсь, вы заметили разницу в наших занятиях, мистер Хэмли. Молли, как видите, посвящает себя пользе, я – украшению. А скажите, пожалуйста, к какому роду занятий вы отнесете то, что делаете сами? По-моему, вы могли бы помочь одной из нас вместо того, чтобы сидеть с видом гранд-сеньора.
– Не представляю, что я могу сделать, – ответил он несколько жалобным тоном. – Я хотел бы принести пользу, но не знаю как, а время чисто украшательной работы для меня прошло. Боюсь, вам придется позволить мне бездельничать. К тому же меня основательно утомили все эти расспросы и манипуляции двух добрых докторов.
– Как, не хотите же вы сказать, что они проделывали это над вами с самого завтрака! – воскликнула Молли.
– Именно так, и продолжали бы до сих пор, если бы, по счастью, не появилась миссис Гибсон.
– Мне казалось, мама вышла некоторое время тому назад, – заметила Синтия, ухватив обрывок разговора, порхая взад и вперед среди цветов.
– Она вошла в столовую минут пять тому назад. Она нужна вам? Я вижу, как она сию минуту проходит через холл, – сказал Осборн и привстал со стула.
– О, совсем нет! – ответила Синтия – Просто она вроде бы так спешила выйти тогда, что я была уверена – она уже давно ушла. Ей надо было исполнить какое-то поручение леди Камнор, и она думала, что еще успеет перехватить экономку: та всегда ездит в город по четвергам.
– Семейство приедет в Тауэрс этой осенью?
– Должно быть. Но я не знаю и не очень этим интересуюсь. Они не слишком доброжелательно ко мне относятся, – продолжила Синтия, – а я не настолько великодушна, чтобы в ответ испытывать доброжелательность к ним.
– Мне кажется, столь необыкновенный изъян в их проницательности должен бы вызвать у вас интерес к ним как к людям чрезвычайно необычным, – сказал Осборн с тщательно обдуманной галантностью.
– Не комплимент ли это? – спросила Синтия, помолчав с видом комического глубокомыслия. – Если мне делают комплимент, пусть он будет кратким и понятным. Я слишком глупа, чтобы отыскивать скрытый смысл.
– Значит, вы предпочитаете такие высказывания, как «Вы очень хорошенькая» или «У вас очаровательные манеры». А вот я ставлю себе в заслугу, что заворачиваю свои леденцы в изящные обертки.
– Тогда, пожалуйста, записывайте свои комплименты, а я на досуге буду делать грамматический разбор.
– Нет! Это было бы слишком хлопотно. Я пойду на компромисс и к следующему разу научусь ясности.
– О чем вы там говорите? – спросила Молли, опираясь на свою легкую лопатку.
– Это всего лишь дискуссия о наилучшем способе преподносить комплименты, – сказала Синтия, вновь подхватывая цветочную корзинку, но не удаляясь настолько, чтобы нельзя было продолжать беседу.
– Я их не люблю при любом способе, – сказала Молли. – Но наверное, с моей стороны, это просто «виноград зелен».
– Чепуха! – ответил Осборн. – Рассказать вам, что я слышал о вас на бале?
– А хочешь я наведу мистера Престона на разговор о тебе? – спросила Синтия. – Это все равно что повернуть кран: в момент хлынет такой поток приятных речей! – Ее губы презрительно скривились.
– О тебе – возможно, – сказала Молли, – но не обо мне.
– О любой женщине. Это его представление о том, как быть любезным. Если не веришь мне, Молли, я поставлю опыт – и ты увидишь, с каким успехом.
– Нет! Пожалуйста, не надо! – поспешно сказала Молли. – Я так не люблю его!
– Почему? – спросил Осборн, у которого эта горячность вызвала некоторое любопытство.
– Не знаю. Он никогда не понимает, что чувствует другой человек.
– Ему было бы безразлично, даже если бы он и понимал, – сказала Синтия. – Хотя мог бы и замечать, в какие моменты его присутствие неприятно.
– Если он желает остаться, ему безразлично, приятно его присутствие или нет.
– Знаете, это очень интересно, – сказал Осборн. – Это как строфа и антистрофа в греческом хоре. Продолжайте, пожалуйста.
– А вы разве не знаете его? – спросила Молли.
– Знаю, в лицо. И когда-то нас, кажется, друг другу представляли. Но ведь мы в Хэмли гораздо дальше от Эшкомба, чем вы в Холлингфорде.
– Но он скоро займет место мистера Шипшенкса и будет жить здесь постоянно, – поведала Молли.
– Молли, кто тебе это сказал? – спросила Синтия совершенно иным тоном, чем говорила до того.
– Папа – разве ты не слышала? Ах да! Это было до того, как ты спустилась вниз сегодня утром. Папа встретил вчера мистера Шипшенкса, и тот ему сказал, что все уже решено: ты же знаешь, слухи об этом ходили еще весной.
