– Сегодня утром здесь будет леди Харриет. Я не могу допустить, чтобы в это время пришел кто-то еще. Накажи Марии, чтобы она говорила всем, что меня нет дома. Леди Харриет всегда надо так много рассказать мне! Дорогая леди Харриет! Я знала все ее секреты с тех пор, как ей было двенадцать лет. Вы обе не должны нам мешать. Она, конечно, попросит позвать тебя, просто из вежливости, но, если ты придешь, ты только помешаешь нам, как это было в прошлый раз. Мне неприятно это говорить, но, по-моему, это было очень навязчиво.
– Мария сказала мне, что она просила позвать меня, – сказала Молли.
– Недопустимо навязчиво, – продолжала миссис Гибсон, почти не замечая, что ее перебили, и лишь воспользовавшись этим, чтобы усилить свое порицание, пропуская мимо ушей объяснение Молли. – Я считаю, что на этот раз должна оградить ее светлость от возможности такого вторжения, позаботившись, чтобы тебя, Молли, не было дома. Лучше сходи на ферму Холли и узнай, почему так и не прислали сливы, которые я заказывала.
– Я схожу, – вызвалась Синтия. – Для Молли это слишком далеко. У нее была сильная простуда, и она еще не совсем оправилась после этих двух недель. Я люблю далекие прогулки. А если ты хочешь убрать Молли с дороги, мама, то отправь ее к сестрам Браунинг. Они ей всегда рады.
– Я никогда не говорила, что хочу «убрать Молли с дороги», Синтия, – ответила миссис Гибсон. – Ты всегда выражаешься в такой преувеличенной, я бы даже сказала, вульгарной манере. Молли, милая моя, не может быть, чтобы ты меня так неправильно поняла. Это только ради леди Харриет.
– Я боюсь, что не смогу дойти до фермы Холли. Это очень далеко. Папа мог бы передать им. Синтии совсем не нужно идти.
– Ну что ж! Я никогда ни от кого не требую делать что-то через силу. Ладно, придется обойтись без варенья из этих слив! Может быть, ты и в самом деле сходишь повидаться с мисс Браунинг? Можешь побыть у нее подольше – ты знаешь, как ей это приятно. И спроси от моего имени: прошла ли простуда мисс Фиби? Они были подругами твоей матери, дорогая, и я ни за что не допущу, чтобы ты прервала старые дружеские связи. «Постоянство превыше всего» всегда, как ты знаешь, было моим девизом, и память об умерших следует хранить постоянно.
– А куда мне пойти, мама? – спросила Синтия. – Хотя леди Харриет и не так благосклонна ко мне, как к Молли, скорее совсем наоборот, однако она может спросить обо мне, так что уж лучше уйти от греха подальше.
– Верно, – задумчиво произнесла миссис Гибсон, не замечая насмешки в словах Синтии. – Гораздо менее вероятно, что она пошлет за тобой, дорогая. Я думаю, ты можешь, пожалуй, остаться дома. А можешь пойти на ферму Холли – мне все-таки так хочется этих слив! Или можешь побыть здесь, в столовой, знаешь ли, чтобы успеть изящно накрыть на стол, если она надумает остаться ко второму завтраку. Дорогая леди Харриет так непредсказуема! Мне не хочется, чтобы она думала, будто мы делаем какие-то особые приготовления, потому что она осталась. «Элегантная простота, – говорю я ей, – вот к чему мы всегда стремимся». Но все-таки ты могла бы поставить парадный сервиз, принести цветы, узнать у кухарки, что у нее есть к обеду такого, что можно было бы подать к завтраку, и устроить все так, чтобы это выглядело и привлекательно, и
– После того, как леди Харриет благополучно исчезнет! Я поняла, мама. Марш отсюда, Молли. Поторопись, а то приедет леди Харриет и пожелает видеть тебя так же, как и маму. Я постараюсь забыть, куда ты идешь, чтобы никто от меня не узнал, где ты, и поручусь в том, что мама потеряла память.
– Дитя мое, ну что за чепуху ты несешь! Ты меня совсем с толку сбила своими глупостями, – сказала миссис Гибсон, раздраженная и выбитая из колеи, как это обычно случалось с ней под градом лилипутских стрел, посылаемых Синтией. Она тут же прибегла к своему привычному и весьма беспомощному способу ответного удара, оказав знак своего благоволения Молли, который ни в малейшей степени не огорчил Синтию. – Молли, дорогая, сейчас очень холодный ветер, хотя и солнечно. Ты бы накинула мою индийскую шаль – это будет к тому же и очень красиво с твоим серым платьем, алое на сером. Я бы не каждому ее одолжила, но ты так аккуратна.
– Спасибо, – ответила Молли, оставив миссис Гибсон в некотором недоумении относительно того, будет принято ее предложение или нет.
Леди Харриет пожалела, что не застала Молли, но поскольку она была вполне согласна с трюизмом миссис Гибсон относительно «постоянства» и «старых друзей», то не видела причины говорить далее на эту тему, а опустилась в небольшое низкое кресло, поставив ноги на каминную решетку. Эта ярко блестящая стальная решетка была под строжайшим запретом для всех домашних и плебейских ног, и даже сама эта поза, если ее принимали, почиталась вульгарной и говорящей о невоспитанности.
