- Карисутэ? - раздался чей-то чужой и одновременно знакомый голос.
Огаэ вскочил на ноги. Каэрэ вызывающе вскинул голову.
- Мкэ ли-шо-Миоци! - радостно завопил мальчик, бросаясь к ли-шо-шутиику. Тот благословил его, но не поднял на руки, и даже не поцеловал.
- Простите, - спохватился Огаэ. - Благословите, учитель Миоци!
Миоци без улыбки покачал головой.
- Беги, скажи ли-Игэа и Аэй, что я приехал, - негромко произнес он, садясь рядом с ложем Каэрэ.
Тот молча смотрел на жреца Всесветлого, сжимая в кулаке нож и незаконченную лодочку.
- Здравствуй, Каэрэ, - проговорил Миоци.
- Здравствуй, - делая усилие над собой, ответил тот.
Волосы Каэрэ уже немного отросли, и колючие темные пряди топорщились в разные стороны.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Миоци.
- Хорошо... спасибо, - с издевкой ответил Каэрэ, смерив жреца ненавидящим взглядом.
Миоци забрал - почти вырвал - из его рук лодочку и ножик - словно они были полны яда - и бросил их на доски пола.
- Ты - карисутэ? - резко спросил он.
- Нет, - с полной искренностью и невыразимым презрением ответил жрецу тот.
- Признавайся! - настаивал Миоци, нависая над ним. - Тебе лучше признаться во всем. Ты карисутэ? Ведь так? Ты учил своим обрядам Сашиа? Ты был с ней? Отвечай! Говори мне правду!
- Нет! - закричал Каэрэ, почти как тогда, в пыточной камере. - Нет! Нет!
- Что здесь происходит? - раздался встревоженный голос Игэа.
- Аирэи...то есть Миоци! Ты приехал, я рад тебя видеть... но отчего ты не предупредил меня? Что с Каэрэ? Каэрэ, тебе плохо? - взволнованно говорил Игэа.
Бледный, как льняное полотно, из которого шьют священные рубахи жрецов Шу-эна Всесветлого, Каэрэ откинулся на подушки, сжимая кулаки от бессильной злобы. Глаза его лихорадочно блестели, по скулам ходили желваки. Он готов был броситься на Миоци - но не мог. Не доставало сил.
- Каэрэ, не волнуйся так, - Игэа порывисто хватил его за руку своей здоровой рукой и тоже сел рядом с ним, подвинув плечом Миоци. - Аирэи не сделает тебе ничего дурного. Перестань. Так нельзя. Аирэи, скажи что-нибудь Каэрэ! Скажи, скажи, не молчи! - он толкнул друга-белогорца в бок.
-Так тебе намного лучше теперь, Каэрэ? - деланно спокойно спросил Миоци.
- Да! - заявил Каэрэ. Это "да" прозвучало как "пропади ты пропадом!".
- Твои раны уже затянулись? - продолжал Миоци, откидывая одеяло, укрывавшее Каэрэ. - Я взгляну.
- Не трогай меня! - закричал Каэрэ. - Не смей!
- Аирэи, - твердо произнес Игэа. - Не надо так. - Действительно, раны зажили.
Он полуобнял Каэрэ, слегка сжал его руку и тихо шепнул ему: - Перестань буянить.
Каэрэ сглотнул и замолчал. Игэа осторожно поднял на нем рубаху, показывая белогорцу свежие шрамы. Миоци удивленно покачал головой. Каэрэ отвернул лицо к пологу.
- Зажили! - удивленно проговорил Миоци.
- Да, - коротко ответил Игэа. - Не так быстро, как хотелось бы, но Каэрэ поправляется.
Он укрыл Каэрэ одеялом.
- Хочешь в дом, Каэрэ? - спросил Игэа. - Мне кажется, здесь становится прохладно.
- Нет, - глухо ответил Каэрэ, не поворачиваясь.
- Да, зима в этом году будет ранняя, - проговорил Миоци. - Иэ у тебя?
- Нет, ушел странствовать...
- Жаль...- вымолвил Миоци. - Мы не договорили с ним о карисутэ.
Каэрэ сильно вздрогнул.
Миоци многозначительно кивнул Игэа.
На лице фроуэрца вдруг выступили алые пятна. Он ничего не сказал, только медленно выдохнул, словно собираясь с силами.
- Пойдем, Миоци, - сказал он настойчиво. - Пойдем.
И добавил тихо - так, что только его друг-белогорец мог слышать:
- Оставим его одного.
+++
- Меня тревожит интерес Огаэ к карисутэ, - говорил Миоци, медленно надкусывая плод гоагоа.
- Не знаю, чего ты опасаешься, - отвечал Игэа. - Ты очень изменился в последние дни, Аирэи.
- Мои имя - Миоци, - оборвал его жрец Всесветлого.
Несколько мгновений было тихо.
- Хорошо, Миоци, прости, - уже другим, словно потухшим голосом, проговорил Игэа.
- Ты ведь много знаешь о карисутэ, Игэа? - спросил Миоци. - Ты общался с ними?
- Откуда ты знаешь? - тревожно спросил Игэа.
- Братья твоей жены...
- Откуда ты узнал?! - шепотом вскричал Игэа.
- Не бойся, - горько усмехнулся Миоци. - Я не дал хода этому доносу.
- Доносу? - выдохнул Игэа.
- Наше с тобой счастье, что Нилшоцэа еще не вернулся из Миаро.
- Счастье, да... - выдохнул Игэа. - Неужели все обо всем знают?
- Нет, не знают. Почти никто не знает. Донос намекал, прямо не говорил. Когда они у тебя были?
- Давно уже не были... - растерянно проговорил Игэа.
- Пусть не приходят пока. За ними следят, Игэа.
- Хорошо... хорошо...
Игэа, растерянный, вспотевший, сидел напротив неподвижного ли-шо-Миоци, главного жреца Шу-эна Всесветлого.
- Ты боишься меня, Игэа? - спросил он, медленно кладя руки на колени.- Ты не веришь мне и боишься меня... не отвечай. Я заслужил это. Заслужил свое одиночество.
Он залпом осушил огромный кубок, потом налил темного, словно тягучего вина, и снова выпил все залпом.
Игэа растерянно глядел на него.
- Я думаю об обете Башни, Игэа. У тебя есть какие-нибудь желания? - вдруг спросил он.
- Обет Башни?
Игэа, пьяный без вина, шатаясь, встал и подошел к другу, положил свою здоровую руку на его левое плечо.
