- Обет Башни? - повторил он, словно не верил звуку собственного голоса.
Вдруг Миоци обнял его, и Игэа обнял его в ответ.
- Эалиэ... - вымолвил Игэа. - Эалиэ... Нас двое...Так ведь учили нас в Белых горах? Аирэи, не уходи на Башню, - медленно, умоляюще проговорил он.
- Нилшоцэа вернется со дня на день. Они соединят алтари.
- Зачем, зачем на Башню? Уходи в Горы, уходи ... куда-нибудь... Зачем тебе умирать? Не умирай, не надо, не убивай себя... Аирэи! Миоци!
Миоци сидел, поникнув головой.
- Ты знаешь учение карисутэ? - вдруг спросил он. - Расскажи мне.
- Там нет ничего плохого, Аирэ.. Миоци. Там нет ничего, что опорочило бы белогорца, - заторопился Игэа.
- Тогда рассказывай. Сейчас же. Слышишь?
- Хорошо, - кивнул Игэа и потянулся к кубку.
- Нет, не пей. Ты достаточно уже выпил.
- Хорошо. Карисутэ верят... они... они поклоняются Великому Уснувшему...
Миоци вскинул руки вверх, вскакивая. Игэа тоже поднялся на подкашивающихся ногах.
- Как они это делают? - продолжал свой допрос жрец Всесветлого.
- Понимаешь, карисутэ верят, что Великий Уснувший явил себя в своем сыне, который стал как один из людей. Степняки зовут его Великий Табунщик, порой его называют Повернувший Ладью Вспять, Шагнувший за край небес....ну, по-разному.
- Как его имя? - спросил Миоци.
- Тису.
Игэа произнес его, будто выдохнул.
- Ты и в самом деле многое знаешь, Игэа. Ты не карисутэ сам?
Игэа молчал.
- Как они поклоняются?
- Они... они... это просто пища, Миоци... просто лепешки и вино, правда,
Аирэи... Они участвуют в жертве Тису... он умер за мир... повернул вспять ладью...
- Что ты городишь, Игэа! - растерянно и раздраженно проговорил Миоци.
- Послушай, Миоци... Аирэи, - начал Игэа - медленно, словно превозмогая себя. - Ты не должен подозревать ни Каэрэ, ни Сашиа ни в чем дурном... Я имею в виду, что, даже если Каэрэ и карисутэ...
- Ты тоже так подумал? - прервал его Миоци.
- Миоци, неужели ты и меня стал бы подозревать в дурном? - воскликнул Игэа, словно это была его последняя надежда. - Неужели ты думаешь, что я смог бы...
- Нет, конечно, - нетерпеливо махнул рукой Миоци. - Но мне важно твое мнение. Ты многое знаешь о карисутэ. Поэтому я и пришел к тебе.
- Послушай...
- Знаешь что, Игэа, - снова перебил его Миоци. - Давай поговорим с Каэрэ вместе с тобой. Может быть, я действительно ошибаюсь... Я не думаю, что Сашиа могла плениться каким-то гнусным учением. Она - моя сестра, и в ней течет кровь Ллоутиэ.
+++
Аэй поднялась по ступеням в светлую комнату на втором этаже - проверить, все ли готово для жреца Всесветлого. Солнечные зайчики весело играли на деревянном полу и циновках, отскакивая от железных и медных подсвечников, и заставляя вспыхивать золотые цветными огнями.
Она подошла к оконному проему, отдернула штору до конца. Ветер и солнечный свет ворвались в дом, и наполнили все кругом, и стали играть с тронутыми сединой волосами Аэй. Она стояла и глядела вдаль, и на лице ее была совсем незаметная улыбка, а в глазах - печаль и радость, а тревоги там уже не было. "Юность моя вернулась сейчас ко мне", - думала Аэй, - "позови сейчас меня в табун свой, о, Великий Табунщик - побегу и не задумаюсь".
Издалека раздалось ржание коней - кто-то подъезжал к воротам.
Аэй вгляделась, приставив ладонь ко лбу - и тут же бегом помчалась вниз, по пути накидывая слетевшее покрывало и шепча: "Сохрани нас Небо! Что они затеяли!"
Это были Раогай и Сашиа. Она узнала их издалека. Девушки приехали верхом - как решилась на это робкая сестра великого жреца Всесветлого?
Аэй спешила и бежала по комнатам, натыкаясь на предметы, словно слепая.
- Сохрани нас Небо! - шептала она.
Вдруг до нее донесся голосок дочери.
- Мама всегда переживает, когда папин друг ли-шо-Миоци приезжает, - вздохнула Лэла, подойдя к Огаэ. Мальчик сидел на циновке перед статуей Царицы Неба - печальный, сгорбленный.
- Уйди, - дернул он плечом.
- А, ты молишься Царице Неба? - понимающе сказала Лэла.
Аэй была далеко от них, но голос маленькой дочери светловолосого фроуэрца был звонок, как голос ранней лесной пташки:
- Это - Великий Табунщик, когда он был маленьким, и его мама, - сказала Лэла.- Но не говори про это ли-шо-Миоци - это секрет.
Аэй, запыхавшись, шлепнула дочь пониже спины - та заревела.
- Мамушка Най! - крикнула Аэй. - Забери Лэлу - ей пора спать... Огаэ, милый, твой учитель будет доволен, если застанет тебя за чтением гимнов, а не за пустым занятием! Возьми свиток и ступай наверх.
Най увела ревущую в голос Лэлу, а Огаэ поплелся по крутой лестнице, шмыгая носом и прижимая к себе свиток.
- Най! - окликнула Аэй няньку. - Где наш гость от алтаря Всесветлого?
- Они разговаривают на мужской половине, госпожа Аэй, - ответила нянька, борясь со своей бунтующей воспитанницей.
- Хорошо, - кивнула Аэй.
Окна комнат мужской половины выходили на другую сторону. Она успокоено накинула покрывало на голову и уверенно зашагала вперед.
+++
