- Мы понесем тебя, Оэлай, к реке Альсиач, - сказали они вместе, не сговариваясь.
Река Альсиач берет начало из этого безымянного озера - они помнили про это - и далее текла вниз, к морю.
И Эна с Игъаааром пешком пошли к истоку реки Альсиач, а кони, буланый и белый, печально шли за ними, а следом шел весь табун, и жеребенок игреневой лошади больше не прыгал вокруг своей матери, идя ровно и грустно.
Когда же они пришли к истоку быстрой и глубокой реки Альсиач, тогда Эна взял сухую лодку с изображением соколов на скалах, вынул весла из уключин и положил их на дно лодки, а поверх положил свежесрезанные им и Игъааром ветви священного дерева луниэ. А на ветви они положили Оэлай, и Эна укрыл ее белым простым шерстяным полотном, которое носил под своим степняцким плащом, и завязал каждый конец полотна алой ниткой.
Потом они спустили лодку на воду, а река подхватила ее, и течение понесло ладью с Оэлай вниз, к морю, мимо лесистых берегов Фроуэро.
И жители Фроуэро выходили и смотрели на Ладью Анай, сестры Фар-ианна, в которой возлежала она, мертвая, и падали на колени, и приносили ей в жертву светлый ладан от деревьев - и светлый дым восходил к небу.
- Приходят времена, когда Гарриэн-ну, Сокол, сын Анай, грядет испытать живущих! - говорили старики и вспоминали о мальчике Загръаре. А старик- жрец Сокола-на-скале плакал и молился.
...А сокуны рыскали по фроуэрским селениям, расспрашивая, не видел ли кто высокого, обритого наголо аэольца.
Беглецы
... С полей убирали последние снопы осеннего урожая. Ночной холод становился безжалостно-мучительным, пронизывающим до костей, а мест у костра уже не хватало всем батракам, желавшим погреться. Когда желтоватое пламя стало затухать, двое - Загръар и его товарищ - поднялись со своих мест, словно не боясь оказаться вне костра на всю ночь.
- Куда это вы? - удивленно спрашивали их.
- За хворостом, - отвечал Загръар. - Мы вернемся - я мешок свой оставляю, сюда опять и сядем. Все по правилам костра.
Он уже очень хорошо знал эти неписаные правила и зорко следил за их неуклонным выполнением, как по отношению к своему товарищу, так и к другим.
И они со слепым пошли в рощу, чтобы принести хворост. Загръар собирал сучья, связывал их и прилаживал получившуюся вязанку на плечи своего спутника. Тот стоял молча. Он вообще очень мало говорил со дня их странной встречи. Пожалуй, последними его словами была благодарность за защиту у колодца и пищу, которую подал ему мальчик-фроуэрец. Загръар тоже не расспрашивал его ни о чем, и так они и молчали - день за днем. Загръар знал только одно: слепец хочет пересечь Фроуэро и придти в Белые горы.
"Я пойду с тобой", - говорил Загръар едва слышным шепотом, ночами глядя на своего спящего беспокойным сном спутника. - "Я буду с тобой всегда".
Но Загръар ни о чем не расспрашивал своего слепого спутника, даже имени его не спросил он. Все окружающие называли его "слепой", но Загръар не называл его и так. Он просто говорил ему "ты", а когда он нем спрашивали другие - он говорил: "мой друг".
...Загръар выпрямился, взваливая последнюю вязанку хвороста на плечо, и, обернувшись, остолбенел. Вдалеке у костра, огонь очерчивал силуэты людей в плащах - всякий мог догадаться по их покрою, что на спинах их - красный круг.
- Сокуны! Сокуны! - сдавленно прошептал Загръар, хватая слепого за руку и срывая вязанки хвороста с его плеч. - Это за нами! Бежим!
И они, держась за руки, без слов, ринулись в сторону леса.
Солнце уже давно село, и было темно. Загръар не видел, куда бежать, и остановился, задыхаясь.
- Что случилось? - спросил слепой.
- Я не знаю куда идти. Темно. Ночь, - ответил Загръар, не отпуская его руки.
Тогда слепой, велев Загръару взяться за край его рубахи, осторожно пошел вперед, ощупывая стволы деревьев.
- Что ты хочешь делать? - спросил его спутник.
- Мы не должны оставаться на ночь на земле, - ответил ему слепой. - Нам надо искать убежище на деревьях.
Так они долго брели, прислушиваясь к шорохам ночи и спотыкаясь о поваленные прошлогодней зимней бурей деревья. Загръар ничего не видел в темноте, и уже готов был заплакать от усталости и страха, как слепой сказал:
- Вот хорошее дерево. Кажется, это луниэ. Посмотри-ка, Загръар.
Тот протянул руку, касаясь шершавого, покрытого мхом ствола.
- Это старое дерево луниэ, - сказал слепой Загръару, прежде чем тот дал ему ответ. - Я полезу первым и подам тебе руку, чтобы помочь взобраться.
И он ловко поднялся по стволу во тьму и потом подал руку Загръару, и втащил его в развилку кривых, крепких ветвей, высоко над землей.
- Какое чистое небо! - не удержался от того, чтобы воскликнуть, Загръар. - Видишь, как сияет северная звезда?
- Нет, - печально ответил его спутник. - Я ничего не вижу. Даже пламя светильника, поднесенное к лицу, я чувствую только по жару. Я вижу только солнце.
И, опомнившись, Загръар стал просить у товарища прощения.
Тот успокоил его:
- Это ни к чему. Ты меня не обидел.
- Ты так лазаешь по деревьям, как не всякий зрячий может, - засыпая, сказал Загръар. - Это тебя в Белых горах учили?
- Откуда ты знаешь про Белые горы?
