От тона его собеседника с Загръара мигом слетели остатки сна.
- Я просто подумал, - залепетал он, - что раз ты туда идешь, то ты там уже был, и хочешь вернуться...
- Это так, - ответил слепец, но спросил вновь:
- А отчего ты боишься сокунов?
- Я боюсь за тебя, - отвечал юноша.
- Отчего? - снова спросил его спутник с тревогой, точно он подозревал Загръара в чем-то.
- Я слышал, что сокуны ищут по Фроуэро человека, похожего на тебя.
Слепой сориентировался по голосу Загръара так, чтобы сесть лицом к лицу напротив него. Они теперь сидели совсем вплотную среди ветвей.
Слепой протянул руку и сказал Загръару -
- Дай мне твою руку.
Загръаг заколебался.
- Ты же не хочешь... ты не хочешь скинуть меня с дерева?! - умоляюще спросил он.
- Нет, - честно пообещал ему слепой. - Не сброшу. Я хочу лишь узнать, лжешь ты мне или говоришь правду.
Тогда Загръар сам взял его за руку. Огромная ладонь слепого обхватила узкую ладонь Загръара.
- Я не за тем с тобою, чтобы предать тебя сокунам! - заговорил торопливо Загръар, проклиная себя за то, что он так волнуется и его волнение по влажным рукам, несомненно, будет заметно его белогорцу-спутнику. - Я не за тем с тобою!..
- Зачем же ты со мною? - невесело спросил слепой. - Хочешь один доставить меня к Ниолшоцэа и сам получить награду за мою голову?
- Нет! - проговорил Загръар, стискивая от как боли зубы, и неожиданно расплакался навзрыд.
Слепой замолчал, отпустив руку юноши. Лицо его исказилось от внутренней боли - словно он не в силах был противиться воспоминаниям. Наконец, он сказал:
-Не плачь. Я верю тебе, маленький фроуэрец!
Осторожно, ощупью, он обнял Загръара и добавил тихо, словно говоря сам с собой или с кем-то еще, не с Загръаром:
- Не плачь. Ученик белогорца не должен знать, что такое слезы.
Но маленький фроуэрец плакал и плакал, уткнувшись в плечо своего спутника, а тот повторял растерянно, слегка похлопывая его по худой, с торчащими, как непробившиеся до конца крылья орленка лопатками, спине:
- Не плачь... я верю тебе... ну, будет, будет уже.
И потом они легли рядом среди ветвей, и Загръар смотрел на звезды, расплывающиеся от остатков слез. Потом, когда слезы его высохли, он привстал на локте и стал смотреть на слепого. Тот уже уснул - свет луны, полосой лежащий на его лице, не мешал ему вовсе.
И Загръар заворожено смотрел на белогорца и не мог насмотреться. Во время сна черты его лица немного разгладились, поэтому исхудалое и осунувшееся лицо его уже не было таким строгим, просто в его чертах затаились печаль и страдание. На его выступающих скулах, запавших щеках и заостренном подбородке за долгое время странствий отросла жесткая щетина. Волосы на обритой голове тоже стали отрастать - но не светлые, а темно-русые, прямые.
Загръар долго-долго смотрел на спящего, и слезы снова покатились из опухших его глаз. Наконец, не в силах более бороться с собой, Загръар поцеловал белогорца в лоб и отпрянул.
Слепой вскочил, мгновенно пробудившись и сел, цепко и больно держа Загръара за плечи.
- Гадкий мальчишка! - вскричал он. - Сейчас я сброшу тебя вниз!
- Что? Что случилось? - словно спросонья спрашивал насмерть перепуганный Загръар.
- Что случилось? - гневно переспросил белогорец. - Как ты посмел лезть целоваться ко мне? Здесь не праздник Фериана!
- Я - целоваться?! - растерянно говорил и говорил покрасневший более, чем его рыжие волосы, Загръар. - Клянусь! Я не целовал тебя! Тебе приснилось, тебе приснилось! Не сбрасывай меня, умоляю! Не сбрасывай меня вниз!
Наконец, белогорец поверил ему и отпустил, пригрозив. Потом он снова уснул. Уснул и свернувшийся в клубочек у ног своего спутника Загръар.
На следующий день
Рассвет едва засиял среди ветвей, а белогорец уже будил Загръара:
- Нам пора в путь.
Загръар, усталый и невыспавшийся, протирал глаза.
- Скорее, - поторопил его слепой, и они спустились с гостеприимного дерева, оставляя свой ночной приют, чтобы пойти через утренний осенний лес. Белогорец положил руку на плечо Загръара, и, повернув голову к востоку, широко открыл глаза.
- Ты видишь солнце? - спросил Загръаг, для того, чтобы снова услышать ответ, вселявший в него надежду.
- Да, - ответил белогорец и добавил: - Когда я выбрался из воды, я увидел, как оно заходило. Ладья Всесветлого уходила за горизонт...
И он запнулся, словно сказал фроуэрцу что-то лишнее.
- Это хороший знак, - быстро и деланно весело, чтобы снять повисшее напряжение, сказал Загръар. - Говорят, если человек видит солнце, то зрение может вернуться.
- Оно не вернется, - ответил белогорец, хмуря брови. - Но для меня это уже не имеет значения. Лишь бы добраться до Белых гор.
- Мы доберемся! - заверил его Загръар, чуть не плача от острой жалости, пронзившей его сердце. - Мы обязательно доберемся... а в ты возьмешь меня в ученики?
- Не знаю, - задумчиво ответил тот. - Я хотел провести остаток своих дней в созерцании и молчании... но с тобою разве помолчишь?
И он неожиданно рассмеялся и похлопал юношу по плечу.
