Ах, не вовремя эта болезнь, не вовремя!
Ленин только что расстался с Иосифом Сталиным, приезжавшим навестить и доложить о подготовке предстоящего съезда партии, и теперь обдумывал сказанное генсеком… как всегда короткими фразами, как всегда обезличенно. Конечно, Сталину не хватает культуры и глубокого знания марксизма, зато он обладает феноменальной памятью, здравым смыслом и умением выстраивать логическую цепочку от причины, породившей то или иное событие, к следствию, вытекающему из этого события. И это, пожалуй, главные его достоинства, которые позволяют держаться намеченного партией курса на построение социализма в отдельно взятой стране. Правда, полученная Сталиным власть, с тех пор, как он стал генеральным секретарем партии, таит в себе для партии определенную угрозу, а именно — диктатуру личности. Однако есть надежда, что, во-первых, он со временем вполне уяснит как свое положение, так и возможные негативные последствия для страны, вытекающие из этого положения; во-вторых, это же уяснят остальные товарищи и смогут урезонить азиатский деспотизм генерального секретаря… Если, конечно, сами товарищи не перегрызутся между собой… М-да. Надо будет откровенно предупредить партию о подобной угрозе. Что еще? Да, что-то Сталин говорил об отравленных пулях, одна из которых все еще остается в теле товарища Ленина. Странно, почему врачи делают из этого тайну? Еще более странно, почему товарищ Сталин решил поведать товарищу Ленину об этой тайне только теперь? И не следствие ли это уже начавшихся разногласий в партийной верхушке? Никак не могут поделить портфели в уверенности, что товарищу Ленину осталось жить не так уж много? Или тут что-то другое?
Ленин сидит на веранде в плетеном кресле, запрокинув голову, подставив лицо осеннему солнцу. На нем теплое пальто, кепка. Толстый плед из верблюжьей шерсти укрывает ноги. На коленях раскрытая книга Аркадия Аверченко «Дюжина ножей в спину революции». Глаза Ленина закрыты, со стороны может показаться, что он дремлет, но на его скуластом осунувшемся лице отражается между тем напряженная и безостановочная работа мысли: то усмешка пробежит по губам, то станут глубже морщины на лбу, то веки сожмутся с усилием, будто выдавливая что-то ненужное, надоевшее.
Кстати, разговор с Молотовым по телефону не выявил никаких беспокойств ни в его голосе, ни в словах. Да оно, впрочем, и понятно: Молотов привязан к Сталину и, хотя человек он не глупый, однако в лидеры явно не годится, то есть не способен самостоятельно принимать решения, и положение при Сталине его вполне устраивает. То же самое можно сказать и о Калинине, единственное достоинство которого состоит в том, что он выходец из крестьян и, одновременно, долгое время работал простым слесарем на одном из питерских заводов. Похоже, Сталин окружает себя людьми именно такой породы. Для чего? Чтобы властвовать? А с другой стороны…
Взять хотя бы Свердлова. Талантливейшим был человеком. Но, увы, еще более опасным, чем Сталин. И тоже подбирал себе людей из породы Молотовых и Калининых, отдавая, однако, предпочтение, своим соплеменникам. То же самое Троцкий. Явно прослеживается неизживная страсть евреев к кагалу. Хотя в работоспособности им не откажешь. Но всегда надо держать их на коротком поводке. Ничего не поделаешь. Похоже, Сталин это понимает. Но вот вопрос: как далеко он может пойти в этом своем понимании? Как долго — при его-то самолюбии! — он сможет терпеть это сдерживающее его азиатчину еврейское начало? Стоит лишь в его окружении появиться второму Свердлову… Мда-а, ситуация.
И Ленин вспомнил, как некоторое время спустя после покушения на него в августе восемнадцатого года эсерки Каплан, к нему приехал Дзержинский. Врачи запретили председателю ВЧК долго задерживаться у постели больного, тем более волновать его, и, может быть, поэтому Феликс Эдмундович поведал в общих чертах о ведущемся расследовании.
Да, Фанни Каплан действительно состояла в партии эсеров, но это еще ни о чем не говорит, если иметь в виду истерический характер этой дамы, способный толкнуть ее на любой необдуманный поступок. К тому же ее очки позволяют ей видеть лишь то, что находится от нее в непосредственной близости. Полуслепых в террористки не назначают. Следовательно, либо ее поступок объясняется ее характером, либо ее использовали как прикрытие для настоящего убийцы. Потому что стрелявших, как выяснилось, было двое: сама Каплан и некий мужчина, стрелявший из-за автомобиля. Он-то как раз и ранил Ленина в грудь. И скрылся. В суматохе его мало кто видел, но все-таки видели. На основании свидетельств очевидцев был составлен довольно подробный портрет этого человека, и по этому портрету вышли на секретариат ВЦИКа. Человек пока не арестован, за ним ведется наблюдение, однако в поисках неизвестного была случайно обнаружена телеграмма председателя ВЦИКа товарища Свердлова наркому военных и морских сил товарищу Троцкому, находящемуся на юге, где уже полыхала гражданская война.
Ленин молчал, ожидая продолжения, и Дзержинский, выдержав паузу, сообщил:
