Она шла по тропинке, ее взгляд метался по сторонам, высматривая движущиеся фигуры.
Ей показалось, что она заметила движение слева от себя, и она отпрянула.
– Неужели тебя так сильно пугает то, что я здесь?
Миён развернулась и оказалась лицом к лицу с Йеной. Ее грудь пронзила острая боль. Была она вызвана страхом или предвкушением, Миён не знала.
– Ты не пугаешь меня, мама. – Миён знала, что дрожь в ее голосе выдала ложь.
– Почему ты меня боишься? – спросила Йена. – Я лишь хочу помочь тебе.
– Но ты только говоришь загадками и угрожаешь мне.
– Угрожаю? – Глаза Йены расширились, и она закричала: – Я желаю тебе только лучшего!
Миён отпрянула, закрывшись руками.
Лицо Йены вытянулось, она отступила назад, подняв открытые ладони в знак извинения.
– Мне жаль. Я не… стабильна.
– Кто ты такая? – спросила Миён.
– Я не могу сказать наверняка, – ответила Йена, и казалось, от неуверенности ее фигура немного поблекла.
– Ты действительно здесь, – проговорила Миён. – Но как?
– Я не знаю. Что-то удерживает меня.
– Что? – спросила Миён, чувствуя, как жар разливается у нее в животе.
– Возможно… – Йена опустила глаза.
Миён проследила за ее взглядом и увидела золотую нить между ними.
Йена улыбнулась:
– Ты чувствуешь это, дочь моя? Чувствуешь, что мы все еще связаны?
Надежда расцвела в Миён, как цветок на сливовом дереве, пробивающийся в мир сквозь холод зимы.
– Помоги мне, дочь. Помоги мне снова найти тебя, – взмолилась Йена.
Миён потянулась к нити. Она боялась, что та пройдет сквозь ее пальцы, но нить теплом легла ей в ладонь. Улыбка Йены стала шире, ярче от предвкушения. И тогда Миён потянула.
Струна натянулась, разгорелась так, что ослепила ее. А затем погасла. Исчезла в ночи и оставила Миён в полной темноте.
Она попыталась пошевелиться, но вокруг было ни зги не видно.
Земля содрогнулась, будто рядом упало что-то тяжелое.
Миён показалось, что мир рушится. Что вокруг разбиваются его крошащиеся осколки.
– Что происходит? – закричала Миён, перекрикивая оглушительный шум. Холод начал проникать в ее кожу, кости, пустил там корни. И она поняла: что-то не так.
<p>14</p>На следующее утро Чуну проснулся с головной болью и такой сухостью во рту, что казалось, будто его язык сделан из песка. Перевернувшись, он заметил на прикроватной тумбочке полный стакан воды. Сомин. Святая девушка. Он проглотил стакан залпом.
Почувствовав себя немного ожившим, Чуну вышел поискать Сомин. Он планировал отблагодарить ее – у него было несколько идей, как бы это сделать. Но когда он направился к кухне, то услышал с противоположной стороны подозрительный глухой стук. Он пошел на шум и увидел, как Сомин безуспешно пытается открыть ящики его древнего сундука. Того самого, в котором он хранил очень хрупкие и очень редкие товары.
– Ли Сомин, и как не стыдно рыться в чужих вещах! – прищелкнул Чуну языком.
– Я подумала, может, здесь найдется лекарство для тебя, – попыталась оправдаться Сомин.
Чуну чуть не рассмеялся.
– Врать ты не умеешь. Поучись на досуге как-нибудь.
