Жестокие духи полностью

Лишь несколько раз в жизни Чуну избивали серьезно, и больше он старался не допускать подобных проступков. Однако куда сильнее Чуну страшился не своего наказания. Больнее всего было, когда наказывали его нун. Порой их наказывали, потому что они давали Чуну подольше погулять и тот не приходил на занятия. Тогда отец Чуну велел их матери отхлестать девочек по голеням. Порой их наказывали, потому что отец слышал, как они слишком громко смеются с Чуну во дворе. В тот вечер их оставляли без ужина. Чуну никто не трогал, но, оставшись один в своей комнате, он слышал крики сестер, которые терпели наказание. И каждый раз они знали, что это из-за него. В тот единственный раз, когда за Чуну вступился его хён, старший брат, он целый день не мог сидеть. С тех пор хён больше никогда не вступался за брата. Чуну быстро понял, что задумал отец. Он хотел вбить клин между младшим сыном и любым, кто пытался его защитить. Любой, кто, по мнению отца, нянчился с Чуну, попадал в немилость. До тех пор, пока Чуну не остался совершенно один.

Так жил Чуну первые девятнадцать лет своей жизни. Вот что привело его в объятия первой улыбнувшейся ему девушки. Первой девушки, которая сказала ему доброе слово. Он был слишком очарован ее прекрасным лицом и ласковыми словами, чтобы вовремя понять, что связывает себя с чудовищем. А потом стало слишком поздно.

Когда Сомин и Джихун вошли в квартиру, навстречу к ним из дальней комнаты выскочила Дубу. При виде Сомин она радостно залаяла, но потом ее настроение резко изменилось. Маленькая собачка начала рычать и лаять так сильно, что чуть ли не подпрыгивала. Но рычала она не на Сомин, а на Джихуна.

Удивленная Сомин подхватила собаку на руки.

– Дубу, что на тебя нашло? Не так уж долго Джихуна не было.

– Может быть, я все еще пахну дорогой, – предположил Джихун. – Пойду умоюсь.

– Хорошо, – сказала Сомин. – Я приготовлю обед. Ты голодный?

– Конечно, – ответил Джихун, и Сомин заметила, как он на секунду замер перед первой же дверью, прежде чем повернуться и дернуть ручку двери напротив. Он выглядел растерянным и ошеломленным. Как будто путешествие как-то нехорошо на него повлияло.

Сомин сделала мысленную пометку купить витаминные шоты в продуктовом. Не хватало еще, чтобы и он заболел из-за переживаний о Миён.

– Не обижай его, – сказала Сомин маленькой собачке, все еще трясущейся у нее на руках. – Он через многое прошел. Он поиграет с тобой позже.

Она пошла на кухню, чтобы накормить Дубу, и нашла записку от матери.

«Если вернешься домой к завтраку, в холодильнике есть тосты. Надеюсь, ты училась, а не веселилась, дочь моя».

Сомин чуть не рассмеялась. Прошлую ночь определенно нельзя было назвать веселой. Хотя мама все равно наверняка бы не одобрила. Хорошо, что она редко задавала вопросы, пока Сомин хорошо училась и не калечилась.

Когда она поставила собачью миску на пол, в дверь позвонили. Сомин удивилась, кто бы это мог быть, и решила не открывать. Но звонок раздавался снова и снова, так настойчиво, что Сомин сдалась. Однако, распахнув дверь, она тут же об этом пожалела.

– Джихуна здесь нет, – бросила она свирепый взгляд на отца Джихуна.

– Я знаю, что он здесь. Видел, как вы вместе поднимались. Так что приведи этого парня, пока я не учинил скандал.

– Это частная собственность. Я могу позвонить в полицию.

– Сомин, – раздался голос Джихуна из коридора. – Я разберусь.

– Приятно видеть, что ты делаешь благоразумный выбор, – ответил его отец.

– О да, еще как делаю, – согласился Джихун.