В глазах Джихуна мелькнула искра, а потом он прыгнул вперед, толкнув Чуну так сильно, что приложил того головой об стену. Его череп громко хрустнул, и перед глазами взорвались огни.
– Я так долго этого ждала. Я от души поразвлекусь, разрушая твой мир.
В сгущающейся дымке Чуну видел, как исказились очертания лица Джихуна. Он попытался ответить, но его слова поглотила тошнотворная тьма.
Когда Чуну открыл глаза, над ним стоял Хёк.
У Чуну болела голова, все тело дрожало, а Джихуна нигде не было видно.
– Пожалуйста, скажи мне, что я мертв.
– Ты действительно этого хочешь? – Жнец с любопытством склонил голову набок.
– Ты слишком долго пробыл вдали от мира смертных. Раньше ты лучше распознавал сарказм, – приподнялся Чуну на локтях.
– Ты сказал мне, что сарказм – это форма юмора. Ты только что пытался пошутить? – спросил Хёк.
Чуну покачал головой, и от этого движения у него снова закружилась голова.
– Не бери в голову. Ты здесь, видимо, из-за Синхе.
Брови Хёка приподнялись.
– Нет, но я удивлен, что тебе потребовалось так много времени, чтобы распознать ее обман.
– Прости, но я не живу в царстве бессмертных, где духи рассказывают мне обо всем, что я хочу знать.
Хёк рассмеялся:
– Вот сейчас ты точно пошутил, верно?
Чуну разочарованно закрыл глаза.
– Синхе опасна, – сказал Хёк.
– Я знаю.
– Духи не должны так долго владеть человеческими телами. Это нарушает приказ короля Йомры. Если духу посчастливится найти сосуд-носитель, он будет изгнан в течение двадцати четырех часов.
На этих словах Чуну открыл глаза.
– Но мы ходили в пещеру два дня назад. Как она может так долго сидеть в Джихуне?
– Что-то в этом человеке делает его совершенным сосудом.
– Что? Он же обычный ребенок, – возразил Чуну.
– Что-то создало пространство, энергию, которая идеально подходит для души Синхе.
У Чуну внутри все сжалось, когда он сложил куски пазла вместе.
– Проклятие, ёву кусыль Миён! Из всех людей, которых можно было привести в эту пещеру, я привел единственного человека в этом мире, внутри которого была бусинка лисы. И почему я об этом не подумал?
– А ты мог? Ты, конечно, умный, но мог ли ты действительно это предотвратить?
Чуну знал, что, несмотря на внешнюю холодность, Хёк пытался его утешить. Успокоить Чуну, что он никак не мог этого знать.
– Мог бы меня и предупредить, – заметил Чуну.
– Ты знаешь, что чосын саджа не вмешиваются в дела живых, – напомнил Хёк.
– Но сейчас ты тут, – сказал Чуну.
– Меня не должно здесь быть, – признался Хёк. – Я просто пришел проведать старого друга.
– Что мне теперь делать?
– Когда дух находит идеальный сосуд, чем больше времени он проведет в нем, тем больше их энергии сольются. Чем дольше она остаётся в этом мальчике, тем сложнее будет вытащить ее наружу.
– Что для этого потребуется? – спросил Чуну.
Прежде чем Хёк успел ответить, с писком открылась дверь и в квартиру зашла Миён. При виде Хёка и Чуну она остановилась.
– Не знала, что у тебя гость, – сказала Миён, держа в руках два пакета из местного ресторана, где подавали жареную курочку. – Где Джихун?
– Так ты и есть источник всех неприятностей, – пробормотал Хёк. – Теперь я это вижу. Энергия вокруг тебя пахнет смертью. Ты цепляешься за нее, как за спасательный круг, но знаешь, что должна ее отпустить.
– Кто ты? – Миён приготовилась напасть, если Хёк хотя бы вздохнет неправильно.
Не желая, чтобы жнец и бывшая кумихо подрались посреди его дома, Чуну встал между ними.
– Он уже уходит, – сказал Чуну. Затем снова повернулся к Хёку: – Ты обещал. У меня еще есть три дня.
Жнец замер на мгновение, прежде чем кивнуть:
– Тогда я вернусь через три дня.
– Да, и постарайся дать мне три
– Ее жизнь в твоих руках. Обязательно сдержи свое обещание. Потому что я сдержу свое.
– О чем ты говоришь? – потребовала ответа Миён. Но Хёк пропустил ее вопрос мимо ушей.
– Расскажи ей о своих призраках. И спроси о ее. – И, отвернувшись, он растворился в клубах пара, повисших в воздухе.
Миён от неожиданности отпрянула назад:
– Что здесь происходит? Кто это был? Почему он сказал, что моя жизнь в твоих руках?
Чуну нахмурился, гадая, сколько из этих вопросов он мог бы обойти стороной. Для начала он решил ответить на самый простой вопрос:
– Он чосын саджа.
Глаза Миён расширились.
– То есть чосын саджа уже пришел за мной?
– Нет, время еще есть. Нам просто нужно вернуть твою бусинку.
Миён покачала головой, на ее лице застыло настороженное недоверие.
– Список жнецов не меняется. Когда они приходят за тобой, ты ничего не можешь сделать. Бороться бессмысленно.
– Ты слышала его. У нас еще есть время.
– Откуда ты знаешь этого жнеца? Зачем ему приходить к тебе? Почему он дал тебе время?
– Я знал его в прошлой жизни, – тихо сказал Чуну, не желая вдаваться в подробности. Личная жизнь никогда не была его любимой темой для обсуждения.
– Он поэтому согласился подождать? Потому что ты с ним дружишь?
– Не уверен, можно ли назвать нас друзьями. И он не стал бы ждать, если бы сам от этого ничего не выигрывал. Жнецы хотят решить эту проблему, но не пачкая рук. Они не любят вмешиваться в дела смертных.
