Жестокие духи полностью

– Ух ты, сынок, я и не знал, что в тебе это есть. Но мне плевать на эту соплячку. – Господин Ан низко и хрипло усмехнулся. – Мне только нужны деньги, которые ты от меня прятал.

– Деньги? – хохотнула Синхе. – Что за чушь ты несешь?

Господина Ана, который и так был на взводе от выпитого, ее слова привели в ярость.

– Я знаю, что у твоей бабки были припрятаны деньги. Даже когда мы просили ее о помощи, она нам ни воны не дала. Говорила, что отложила их тебе на учебу. Так вот, теперь она мертва, и они должны быть у тебя. Я вырастил тебя, так что имею право по крайней мере на половину.

– Господин Ан, убирайтесь отсюда, – выдавила Сомин.

– О, понятно. Я вижу, что ты за человек, – протянула Синхе, и Сомин не понравилось ликование, которое она услышала в ее голосе. – Я вижу, что в твоем сердце так много жадности, что твоя душа почернела. Интересно, какова она будет на вкус.

Лисица отшвырнула Сомин в сторону – прямо в металлическую колонну, на которой держалась одна из промышленных полок. Голова Сомин ударилась о металл с глухим стуком, который эхом отдался в ушах. Зрение затуманилось. Мир вращался и крутился у нее перед глазами, пока она падала. Последним, что она увидела, была Синхе, бросившаяся на господина Ана.

Король Чинджи влюбился в леди Тохву и попросил ее быть с ним, но она ему отказала, так как уже была замужем. Хоть она и не любила своего мужа, она была верна ему. Так король Чинджи был вынужден жить без женщины, которую любил, до самой смерти. Но, вернувшись духом в мир живых, он обнаружил, что муж леди Тохвы тоже умер. Она приняла его в свою постель, и король Чинджи пробыл с ней семь дней, прежде чем снова уйти.

Леди Тохва забеременела и родила сына, которого назвала Бихён. Он был рожден от смертного и духа и потому не был похож ни на кого, кто являлся в мир до тех пор. Он был необыкновенным, и новый король Чинпхён признал это и воспитал его во дворце. Но, несмотря на свое королевское происхождение, Бихён предпочитал проводить ночи на холмах у реки к западу от города, среди призраков, а не людей. Эти призраки были друзьями и наперсниками Бихёна. Когда король приказал Бихёну построить мост, он просил призраков о помощи и закончил его за одну ночь. Как только мост был достроен, его назвали Квигё – Мост призраков.

Но, несмотря на их крепкую дружбу, друзья-призраки Бихёна не остались рядом с ним. В конце концов они бросили его, и он остался один в мире смертных, не совсем человек и не совсем дух. Он был новым существом, которых потом стали звать токкэби.

Миён обежала старое здание, которое Джихун раньше называл домом. Ее сердце не могло успокоиться с тех пор, как ей позвонила хальмони Хван.

– Он вел себя так странно. И, кажется, Сомин чего-то боялась. Мне даже показалось, что она, возможно, боялась Джихуна, – сказала хальмони Хван. Она всегда видела всех насквозь.

Миён молилась, чтобы с Сомин и Джихуном все было в порядке.

И эта молитва не сработала, потому что, когда она ворвалась в ресторан, она обнаружила, что Сомин лежит на полу, а от нее в кухню тянется кровавый след. Как будто она выползла сюда, чтобы позвать на помощь.

– Сомин-а! – крикнула Миён, опускаясь на колени рядом с подругой. Когда она перевернула Сомин на спину, та застонала, и Миён поблагодарила разом всех богов на небесах. По крайней мере Сомин жива.

– Не двигайся, я здесь. Я помогу тебе. – Но, прежде чем Миён успела вынуть телефон, Сомин схватила ее за запястье.

– Останови ее, – взмолилась Сомин. – Она убьет его.

И она снова потеряла сознание. Подняв Сомин, Миён вынесла ее на улицу. К ним бросился Чуну.

– Что случилось? – воскликнул он.

– Присмотри за ней, – велела Миён.

– Нет, – запротестовал Чуну. – Я не позволю тебе встретиться с Синхе в одиночку.

Миён начала спорить, но тут позади раздался голос хальмони Хван.