— Практические занятия анатомией являются и являлись для нас, первокурсников, ярким свидетельством доверия — еще и потому, что им доверяли человеческое тело! Как настоящим врачам! Как — равным! Мы ежедневно могли соприкасаться (и — соприкасались!) с этой неживой, пусть, но — человеческой плотью, материей, с тканями, имея полную возможность изучать все эти субстанции, препарировать мышцы, связки, иные анатомические образования, расчленяя, разъединяя и соединяя их! Вот что было крайне важно!
— Имело большое значение также то, что у нас был свой язык, особый, особенный, язык — официальный язык анатомии и медицины — ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО ЛАТЫНЬ! Назвать которую "мертвой" ни у одного из нас не поворачивался язык. Как может быть "мертвым" язык, которым так активно пользуются, на котором столь успешно общаются! Если есть на латыни обозначения всего что есть в человеческом теле: названия всех костей и мышц, связок и фасций, ямок и бугорков, отверстий и бугристостей, позвонков и суставов и иных анатомических объектов, тел, всех внутренних органов!
Даже дома, по возвращении из института, первое, чем делились мы с родителями, знакомыми, товарищами, так это информацией о том, что делали мы сегодня, именно, в "анатомичке": что, конкретно, видели, с какими анатомическими препаратами познакомились.
[Препаратами — назывались анатомические учебные пособия. Они представляли собой части человеческих тел и/или целые человеческие тела (трупы), выдававшиеся в препараторских студентам, являвшимся дежурными по группе на период проведения практических занятий или отработок (под залог студенческого билета)].
По поводу сему я даже написал стихотворение, которое дерзну привести полностью:
В АНАТОМИЧЕСКОМ ТЕАТРЕ
Обшарпанный морг, где сырели
Гекзаметры точные стен,
И трещины по капители
Змеились подобием вен,
Где мрамор запекся латыни
На секционных столах,
И плавали в формалине,
По-рыбьи — немые, тела
Точнее сказать — п р е п а р а т ы…
Где мы, преступив через страх,
Копались руками и з в а т ы,
В разьятых, чужих черепах,
Где анатомическим ядом
Снедаемые и виной,
Открыли, насколько же рядом
Дыхание жизни и н о й…
Синдром страха мертвого…
Страх перед мертвецами… Еще одна вечная студенческая "страшилка", еще один камень преткновения для медиков-первокурсников.
"Смерть — это то, что настолько пугает людей, что они согласны верить во что угодно — царствие небесное, загробную жизнь, реинкарнацию, лишь бы уберечь свой разум от осознания своей конечности. Страх смерти — один из факторов, породивших все религии и все заблуждения человека" [Герон].
Понятно, что все это напрямую имеет отношение и к Фрейду, с его психоанализом, и — к языческому еще поклонению мертвому, мертвецам, и — к религиозным сакральным обычаям, и — также просто бытовым приметам, привычкам и так далее… Ведь страх перед мертвецами имеет многотысячелетние корни. В основе обычая еще неандертальских погребений — страх перед мертвецами (не оставлять же их среди живых людей!).
В работе "Тотем и табу" З.Фрейд отмечает: "Если покойник носит имя, похожее на название животного и т. д., то упомянутым народам кажется необходимым дать новое название этим животным или предметам, чтобы при употреблении данного слова не возникло воспоминание о покойнике, благодаря этому получилось беспрестанное изменение сокровищницы языка, доставлявшее много затруднений миссионерам. За семь лет, проведенных миссионером Добрицхоффером в Парагвае, название ягуара менялось три раза; такая же участь постигла крокодила, терновник и звериную охоту. Боязнь произнести имя, принадлежавшее покойнику, переходит в стремление избегать упоминания всего, в чем этот покойник играл роль и важным следствием этого процесса подавления является то, что у этих народов нет традиций, нет исторических воспоминаний и исследование их прошлой истории встречает величайшие трудности."
Классический пример подобного бытового страха перед миром загробным — Николай Васильевич Гоголь, который больше всего на свете опасался заснуть "беспробудным" (летаргическим) сном и быть, вследствие этого, ошибочно заживо похороненным…
Иными словами, всякий вступающий на путь медицины должен либо преодолеть в себе этот страх "мертвого тела", либо — не заниматься "мертвой жизнью". Прекратить занятия анатомией. И следовательно…медициной. Ибо они не могут существовать друг без друга. Студенту, не сумевшему преодолеть в себе комплекс страха мертвого остается лишь одно — уйти из мединститута. Увы, ежегодно пусть небольшое, но относительно постоянное число студентов-медиков навсегда покидает стены медицинских учебных заведений из-за невозможности преодолеть в себе проблемы тесного взаимодействия с мертвецами…
Синдром нигилизма, цинизма и "воинствующего атеизма"
Другой стороной анатомической "медали", иной крайностью, является обратная ситуация, то есть, демонстративное, нарочитое неуважение к мертвым. Речь о так называемом медицинском или — врачебном, или — анатомическом (как угодно назовите!) цинизме, мифы о котором столь распространены и живучи среди определенных категорий населения.
