К. Бальмонт.
Париж. 1923. 7 августа.
Дорогая Люси, я был сегодня в издательстве Стока, на улице Вье Коломбье, и виделся с Фельсом. Не знаю, знаете ли Вы его. Это очень простой и, как мне показалось, благорасположенный и понимающий человек. Он предлагает дать ему четыре рассказа и предлагает за это нам обоим, мне и переводчику, тысячу франков. Мне кажется, что это хорошо. Текст перевода он просит доставить к октябрю и обещается выпустить книжечку в 120 страниц в декабре. Он еще не знает «Visions Solaires» и я сейчас их ему посылаю. Я предложил ему напечатать «Белую невесту», «Васеньку» и «Ливерпуль», а если этого будет недостаточно, то еще «Воздушный Путь»[664]. Впрочем, я ему предоставил полную свободу выбора, лишь подчеркнув, что настаиваю на «Белой Невесте». Предварительное или попутное напечатание того или иного рассказа в журнале или газете, – сказал он, – ему ни мало не мешает. Он стал предлагать мне в качестве переводчика Монго[665], но я сказал, что меня уже переводит Людмила Савицкая и назвал «Солнечные Видения». Услышав Ваше имя, он издал одобрительное «А!» и сказал: «Это очень хорошая переводчица, она у нас работает». Вот все пока результаты свидания. Остальное в воле Вашей, принцесса. Молю Вас перевести недостающее и означить, какую цифру вознаграждения Вы считаете справедливой. Треть? Половину? Как решите, так и будет.
Кстати, Фельс спросил Ваш адрес и я ему дал его. Я оставил ему Русский текст книги рассказов. Он об этом просил. Он хочет через кого-то, знающего Русский язык, прочесть ее.
Когда я уходил, Фельс подчеркнул, что мы договорились и что он очень рад этому. Я спросил его: «А, быть может, госпожа Савицкая захотела бы иметь письменный договор?» – «Он у Вас непременно будет», – ответил он весьма любезно.
Буду с нетерпением ждать Вашего ответа и надеяться, что ничто Вам не помешает сделать то, чего я так давно уже хочу.
Мои шлют приветы Вам и Марселю.
Ваш
К. Бальмонт.
Париж. 1923. 14 августа.
Дорогая Люси, отвечаю, прежде всего, на Ваши вопросы. Я виделся с Жалю незадолго до его отъезда, с месяц тому назад. Он писал мне перед этим, что он все время обо мне хлопочет. В чем эти хлопоты, при свидании не выяснилось и единственное напутствие, которое он при прощании произнес растроганным голосом, было: «Не падайте духом. Нужно работать». Так как я все время работаю и, несмотря на нищету, не падаю духом, эти слова показались мне образцово-глупыми, чего я, конечно, не выразил ему. Ни с кем сейчас не вижусь, ибо не с кем. Заходил однажды к Рошу, услышал обильные комплименты и это все.
«Веси» – «деревни, села». «Батый» – известный Татарский завоеватель, громивший нас. Словарь Рейфа дает для Французского «Batou». Кстати, в посылаемых стихах слово «сыть» имеет оттенок не столько «сытости», сколько «сладости, медвяности».
Прилагаю письмо де Траса, напоминаю, что в пребывание здесь он своими двумя визитами ко мне и сказанными почтительными словами о Вас и обо мне, по-моему, искупил свою вину. Молю Вас не отказаться перевести посылаемые стихи, а также «Глубинный» присоединить к ним и еще что-нибудь, по Вашему выбору, о России и послать непосредственно или через меня. Мне очень хотелось бы также послать ему «Где мой дом?»[666] Но боюсь, что Вы возопите на мои притязания. Получили ли Вы мое второе письмо о Фельсе?
Привет Вам и Марселю. Добрых дней.
Ваш,
К. Бальмонт.
Париж. 1923. 18 августа.
Милая Люси, как мне жаль, что Вы все хвораете и что у Вас не ладится. Как хотел бы я, вместо того, чтобы писать Вам свои полудружеские-полукорыстные письма, быть с Вами, ухаживать за Вами, делать все
