Жила-была переводчица полностью

Дорогая Люси, конечно, я буду рад видеть мои вещи по-Французски и в том случае, если ничего за них не буду получать. Вообще, кроме «Visions Solaires» и «Images de la Femme», я получил за все, что появилось по-Французски, такие гроши, что не стоит и говорить об этом. За «Quelques poèmes» – целая книга – я, например, не получил ни одного су[792]. Ну и пусть. Хорошо и просто печататься. Мне жаль только, что Вы начинаете со Словацкого[793]. Но это – дело Вашего настроения и указывать я ничего не могу. Рассказ Ваш в «Меноре» я читал[794]. Мне кажется, он не написан, а дан лишь очерк темы. Не можете ли Вы спросить Сильвэна Леви, удалось ли ему куда-нибудь приспособить «Белую невесту», как он надеялся и обещал?

Пишу подобие святочных рассказов.

Приветы. Ваш К. Бальмонт.

Милая Люси, я так и не увидал Вас по-настоящему за все свое, достаточно злополучное, пребывание в Париже. Почему злополучное? Это как-нибудь потом расскажу. Сейчас пишу по поручению Кати. Прилагаю письмо ее старшей сестры Александры Алексеевны Андреевой. Она – бывшая ученица академика Александра Веселовского, которого Итальянцы, как лучшего знатока Эпохи Возрождения, звали il nostro Wesselowsky[796]. Начала Андреева диссертацией о Боккачьо. Позднее, в конце 19-го века, она первая печатала очерки о Ибсене, Буржэ, Лоти[797]. Я думаю, что это самая образованная из Русских женщин сейчас. Это она научила меня Итальянскому языку (и терпению также), и это она воспитала Катю (которую отдала мне лишь с бою, – о, время! о, судьбы!)[798]. Она очаровательное существо лет 70-и (пожалуй, больше) с совершенно юною душой. Из всех ограбленных большевиками (отнято большое состояние), она смелей, чем кто-либо, переносит нужду и жизнь в конуре.

Катя пишет: «Милый, займись, не откладывая, этим делом. Как ты с Люси? Я думаю, если Вы дружите, ей легко помочь тебе в этом деле: приискания издателя[799]. У Jaloux есть издательство? Или туда эта книга не идет? Вам там виднее. Но, главное, издатель здесь говорит, что надо спешить и, сговорившись об условиях платы, печатать объявления о ней. Я тебе книгу вышлю немедля. Попроси Люси сделать мне эту услугу, нам всем в этом году очень тяжко живется…»

Книга Кузминской – сплошное очарование. Я ее читаю сейчас и вышлю Вам через два дня[800].

Жалю, конечно, шарлатан. Может быть, у Вас есть какие-нибудь иные возможности? В крайнем случае, я могу обратиться к Шатобриану[801]. Но только что начавшуюся дружбу запечатлевать просьбой очень тяжело. Напишите, что Вы думаете об этом.

Я и Елена, мы были в гостях у Шатобриана в Piriac-sur-Mer. Но там хижина необитаема. Сбежали и наняли виллу в С.-Жиле. Анна Николаевна в Париже. Миррочка в Провансе.

Двойной привет Вам и Марселю.

Как Вы?

Ваш, К. Бальмонт.

Мой адрес: St.-Gilles-sur-Vie, Vendée, C. Balmont.

Милая Люси, спасибо Вам за то, что так сердечно откликнулись на письмо Кати и ее сестры. Я написал немедленно им обеим и они сами ответят Вам на все поставленные Вами вопросы. Пока же сообщу, что Кузминской книгу я сегодня послал Вам. Из предисловия заключаю, что она жива. Если это так, 3.000 было бы приемлемо, но 5.000 франков, конечно бы, лучше и вовсе хорошо. 30 рублей = 300 франков. Лист в 40.000 букв приблизительно то же, что в «Visions Solaires» (число букв строки, помноженное на число строк страницы и на 16 потом). Сколько знаю, Александра Алексеевна Андреева знает Французский очень хорошо, изрядно его знает и Катя[802]. Им помогает, кажется, некий Француз. Шатобриан, с которым у меня большая дружба, конечно, согласится написать предисловие, если это нужно. Быть может, согласились бы и Вы написать 3–4 страницы. И я написал бы страницу-другую. Три préface’а[803] – сколь приманок и для издателя и для публики! Как Вы считаете?

Еще раз Вам спасибо.

Буду с нетерпением ждать Ваших переводов из меня. Горе, я уж забыл, что у меня есть «ma» traductrice[804]!

Не думаете ли Вы, что можно бы опять завести разговор с Рошем о напечатании моих рассказов и моих стихов в Ваших отличных переводах? И почему Сильвэн Леви не заставит никого напечатать «Fiancée Blanche»? И нельзя ли узнать, когда же «Revue Bleue» напечатает «L’ Amour et la Mort dans la Poésie»[805]?

Вот, я опять жужжу около Вас, как корыстный шмель.

Я воскрес от Океана. Через час по приезде сюда написал два стихотворения.

Руки Ваши целую. Приветы Марселю.

Ваш

К. Бальмонт.

Милая Люси, я невольно вздрогнул, читая вторую половину Вашего письма. Мне жаль, что Ваша мама не дождалась возврата в Россию, который придет. И просто жаль ее, она мне не чужая, ведь она Ваша мать, а Вы так близки, близки мне, как будто мы еще там, в Короче.