Она выдохнула с облегчением: вот так вот всё просто, и если она не найдет дочь, ее отправят обратно к мужу? Питер рассмеялся.
– Нет, детка. Все не так просто. Точнее, все еще проще, чем ты думаешь. – Он приблизил свое лицо к ее, так, что черты его исказились. Отступать ей было некуда, она и так уже стояла спиной вплотную к дощатой, дырчатой стенке «ракушки». – Отсюда никто не уходит живым. Понимаешь? Есть такое правило, не мы его придумали. Никто не уходит отсюда живым. Никто. Даже те, кто думали, что они умнее всех и пронырнули сквозь зеркало.
– Они хотят меня убить? – уточнила Алена, собравшись с мыслями. – Забрать Туда?
– Ну да. Вот так всё просто, – передразнил он. – Проще не придумаешь.
Питер отодвинулся, но не отрывал от нее взгляда. Ее реакция его явно забавляла. Она изо всех сил постаралась взять себя в руки.
– Так ты привел меня обратно в этот мир только затем, чтобы я умерла, как все нормальные люди?
Питер снова засмеялся.
– Видишь, они к тебе не лезут? Пока я с тобой, тебе ничего не грозит. Они тебя не видят. Ищут, но не найдут. Пока.
Алена скорчилась в углу «ракушки», сжавшись в самый маленький комок, пряча коробку у груди. Она все смотрела на пелену метели, но черных всполохов в ней больше не было видно. Может быть, ее странный сопровождающий сказал правду и его присутствие отгоняет воронов. Пока. В том, что это действительно птицы смерти, сомнений не было: страх, который нахлынул на нее, подобно девятому валу, ни с чем не перепутаешь.
Она скрипнула зубами от злости. Понадобилось же Питеру выдернуть ее из безопасного укрытия, с родного острова Буяна, где ей ничего не грозило! Там она отвыкла думать о смерти, там каждый день был похож на предыдущий. Нужно было просто выполнять свою работу, а потом можно было спокойно возвращаться домой, обнимать Федора, пить чай, дышать полной грудью. Да, Питер прав, все умирают. Наверное, это не могло длиться вечно. Но как же Федор теперь будет, без нее? Ее как ветром сдуло, умчалась не простившись. Больше всего на свете захотелось ей сейчас вернуться в свой уютный деревянный дом, спрятавшийся между соснами и елками: увидеть свет в окне, подняться по пружинящим под ногой ступеням, прижаться к груди мужа. Неужели этого никогда уже больше не будет?
До этого свой дом был у нее только в детстве, как раз в этом самом городе. Потом, после смерти отца, пришлось переезжать, и не раз, и она потеряла счет безликим квартирам, которые отличались только степенью изношенности труб и запахом в подъездах. Но все-таки Темнобор тоже был ей родным. Когда-то она знала здесь множество укромных уголков, и воспоминания прикатывали сейчас к ее ногам, как ласковые морские волны. Вон там, за забором, до сих пор растет старый дуб. Однажды Алена с подружкой решили взобраться на него, чтобы тайком, бесплатно послушать выступление Михаила Боярского. Они пришли за три часа до концерта, ободрали себе и коленки, и локти, но все же взгромоздились на широкую ветку – а потом устали ждать начала, проголодались и измучились от жары, слезли, отправились за мороженым и слушали голос артиста уже безо всяких подвигов, валяясь на траве.
– Все равно оттуда ничего не было видно, – объясняла Светка.
– Ну да, там же крыша…
– И кому нужна эта крыша?
– Ну как же, от дождя…
Они обменивались репликами лениво, не признаваясь друг другу, что им теперь не так и хочется увидеть этот концерт, а затея с деревом была несусветной глупостью. А дождь и правда начался, и Боярский шутил о том, что он-то под крышей, а вот зрители – нет, и призывал предусмотрительных товарищей с зонтиками поделиться ими с соседями. Алена со Светкой убежали пережидать ливень под дуб, а домой пришли все равно мокрые до нитки. Туфли, в которых хлюпала вода, пришлось тащить в руках.
Нет, искать свой старый дом и двор она ни за что не пойдет, это совершенно бесполезно.
– Ну, как у нас с наследием? Что-то вспоминаешь?
Питер появился на краю сцены словно из ниоткуда. Она не знала, где он шлялся, но он вновь стал выглядеть, как мальчишка.
– Ничего не вспоминаю.
– А я слышу. – Он взмахнул рукой. – Отголоски песен…
– Может, ветер завывает.
– Нет… – Он пристально посмотрел на нее. – Ну ладно. Всю ночь тут сидеть будешь?
– Есть идеи получше?
– Конечно. Помчались.
– Куда? И зачем? – безучастно спросила она.
Питер дернул ее за руку.
– По дороге объясню. Давай, уже темнеет.
Короткий зимний день и правда подходил к концу. Вдалеке начали загораться желтым светом редкие фонари, но парк в это время года был похож на игрушки для летних забав, заброшенные до поры до времени подальше на антресоль. У входа на паре елок еще подмигивали елочные гирлянды, детишки катались с ледяной горки, а в глубь забредали только владельцы собак со своими питомцами.
Поглядев на то, как неуклюже Алена ковыляет по сугробам, Питер покачал головой.
– Ох, у тебя проблемы не только с прозрачностью, но и с невесомостью.
– Ну уж извини, нас этому не учили, – огрызнулась она.
Он вновь потянул ее за руку вверх, так, чтобы она встала ногами на переливающуюся «крышу» сугроба.
