– Тут стой. А теперь иди. Просто иди по верху. Не проваливаясь. Ну!
После первых неуверенных шагов Алена убедилась, что это возможно, и воспрянула духом.
– А почему мы не летим? – поинтересовалась она.
– Тсс, погоди. Надо понаблюдать.
Они остановились за одной из обычных зимних елок, без гирлянды, и тихонько пробрались в шатер под ее лапами. В желтом свете фонарей блестела горка, дети карабкались наверх по снежным ступеням, волоча за собой разномастные ледянки. Подростки пытались кататься стоя. Мамы малышей сажали их перед собой и с радостным визгом вместе скатывались вниз. Гремела веселая музыка.
– Чего мы ждем? – прошептала Алена.
– Тсс…
Отделившись от толпы, молодая мама в черном пуховике отчитывала сына лет пяти-шести. Он отворачивал голову в красной шапке и махал красными же варежками. До Алены слова не долетали, но Питер, казалось, прислушивался. Потом он кивнул:
– Да. Полетим за ними.
– Зачем?
Мама схватила ребенка за руку и повела к воротам парка. Мальчик шел неохотно, все оборачивался к горке. В зимней одежде он был неповоротлив, как медвежонок, и еле переставлял ноги в тяжелых сапогах.
– Увидишь.
Полупрозрачные и невесомые, как учил Питер (и как надеялась Алена), они последовали за мамой и сыном в подъезд многоквартирного дома неподалеку от парка.
– Не твой двор-то? – как бы ненароком бросил Питер.
– Нет, – с облегчением сказала Алена.
Ее двор был тут поблизости, поэтому ребенком она и проводила в парке немало времени. Но этот дом, к счастью, был новым. Женщина с сыном поднялись на верхний этаж на лифте, а Алена и ее спутник взлетели так, сами. Остановились на лестничной площадке между этажами, чтобы их случайно не увидели в глазок. Площадки были неширокими, но вид свежевыкрашенных стен радовал взор, и посторонних запахов не было.
– Рассказывай теперь, – потребовала Алена. – Время есть. Чего мы ждем?
Питер с ногами устроился на узком подоконнике. Она осталась стоять.
– В первую очередь мы ждем того, что хозяева уснут.
– И вломимся в их квартиру, и обворуем.
Алена знала, что несет ерунду, но продолжала, потому что злилась. Она ничуть не приблизилась к своей дочке, узнала, что ей самой грозит неминуемая смерть, если только Питер перестанет ее сопровождать, а как вернуться к Федору – не выяснила. Коробка с колыбельной вымокла от снега, промочила платье, а у нее не было ни сумки, ни пакета, чтобы не таскать этот кубик в руках. У Питера мешок был, но он так странно отреагировал на вопрос о нем…
– И зачем тебе твой мешок?
– Позже узнаешь!
В этот раз Питер стал меняться на ее глазах, но все равно это произошло незаметно: только что тут сидел босоногий пацаненок, и вот рядом с ней уже уверенный в себе, немногословный мужчина.
– Как ты это делаешь? – не сдержалась она.
– Это? – он улыбнулся. – Это моя природа. Я не могу объяснить. Даже если мог бы, ты бы этому не научилась. Проехали.
Они посидели еще немного в тишине. Алена думала о Федоре: как теперь с ним связаться, увидятся ли они еще. О чем думал ее спутник, не знал никто.
Наконец он поднялся на ноги.
– Ну вот, пора. Давай за мной.
Не дожидаясь ее ответа, он вылетел из подъездного окна – вот так, через стекло, в черный аквариум двора.
Алена выдохнула. Еще утром она отказалась покидать дом через окно, особенно на верхних этажах. С тех пор она немного натренировалась, а еще узнала, что ее жизнь висит на волоске и зависит от того, как долго с нею будет ее переменчивый и ненадежный попутчик. Поэтому ей оставалось только покрепче прижать к себе шкатулку и попробовать – как раньше через зеркало – прорваться насквозь через стекло.
Получилось!
Питер дожидался ее в воздухе неподалеку.
– Молодец, – сдержанно похвалил он. – Делаешь успехи.
Она кивнула, с непривычки запыхавшись.
– Теперь нам туда.
Он ткнул пальцем в один из темных квадратиков.
– Окно? Квартира этой женщины?
– Да. Комната мальчика. Нам к нему.
– Зачем? Он же спит.
– Ну да. Как раз затем.
Питер, вновь без предупреждения, ринулся вперед, только его и видели. Алена состроила гримасу и последовала за ним. Со стеклом проблем не возникло, только чуток запуталась в тюлевой занавеске. Похоже, из нее выходит не такое уж плохое привидение. Она только надеялась, что они не слишком напугают малыша.
Мальчик спал на детской кроватке примерно на уровне глаз взрослого человека. Спал неспокойно, вертелся, мычал и постанывал. Под спальным местом пристроился его рабочий стол, заваленный раскрасками, книгами и рисунками. Ребенок был в комнате один. Тускло горел малозаметный ночник в виде петушка.
– По-моему, никакого света от него, – пробормотала Алена.
Питер отмахнулся. Он неотрывно смотрел на потолок, как будто ждал чего-то.
– Что там? – полюбопытствовала шепотом она.
