Ехмед за пределами степи терял свои способности. Вне степи он не мог прийти на помощь спасителю сына, да и вообще не собирался становиться нянькой изгою, но еще один Ашиду шанс все-таки решил дать. Потому, подарив статус жителя Хаши Платону, обозначил ответную услугу. У того после перехода через перевал способности, скорее всего, не изменятся. Судя по наблюдениям угая, Платон сумел стать особым любимчиком степи – не тем, кого балуют, а кого стараются сделать сильнее. Видимо поэтому на долю чужака за три дня выпало столько испытаний.
Находясь почти все время рядом с отрядом, угай нутром чуял – помогать необычному бойцу не стоит, разве что в самый критический момент, что называется, за миг до неминуемой смерти. К счастью, ничего подобного не произошло, Платон сам находил выходы из сложнейших ситуаций.
Наблюдая за поединком Платона с дрегом, Ехмед отметил, что любимчик степи обладал неплохими навыками рукопашного боя, однако неумелое использование энергии быстро истощило его силы, да и точность движений оставляла желать лучшего.
Сам Ехмед по наказу шамана почти пять лет осваивал рукопашный бой в крупном селении оседлых угаев. Станами у угаев назывались поселения, подобные городам миригов. В стане Теплого ветра проживало более пятнадцати тысяч человек, и даже имелась школа, в которой молодых парней учили настоящие мастера боя без оружия. В палатке Платона бывший кочевник не смог удержаться от замечания.
«Парень неглуп, должен сделать правильные выводы. А мне нужно решить, рассказывать шаману о единорогах или нет?»
Немного поразмыслив, Ехмед решил, что умолчит о самом загадочном животном. Для спасения единорогов степь призвала своего избранного, тот с задачей справился, и знать об этом другим необязательно.
Сейчас Ехмед легко бежал среди холмов, его выносливость позволяла не снижать заданной скорости часа три. А поскольку в сезон пробуждения даже всадники не торопились, стараясь вовремя рассмотреть опасность, то сейчас угай не отстал бы и от верхового.
«Кстати, о скакунах… До Хаши путь неблизкий. Не поискать ли мне животинку в помощь?»
В эту пору в степи иногда можно было наткнуться на бесхозную лошадку, поскольку люди на ее просторах погибали чаще, чем их животные.
Вскоре до чуткого слуха одинокого путника донеслись громовые раскаты, конское ржание и людские голоса. Похоже, очередные добытчики столкнулись с проблемами. Угай поспешил к месту стычки исключительно из-за лошадей, в надежде немного отдохнуть, если получится продолжить путь верхом.
«Опять молодежь! – мысленно возмущался Ехмед. – Что же вы все сюда претесь, не разузнав самых необходимых вещей?! Деревянных чужаков нужно огнем разить, а не сосульками обстреливать. С ними вообще без магии обойтись можно».
Коряжистые монстры обступили неудачливых добытчиков, стараясь оплести и задушить своими ветвями. Пока один из бойцов удачно отсекал ветки саблей, но тех становилось все больше…
Из четверых горемык в живых еще оставались двое. Угай проскочил незаметным между живых коряг и позволил рассмотреть себя, оказавшись среди окруженных. Он поднял выпавший из рук погибшего арбалет, намотал на болт тряпку, смочил ее спиртом, поджег и поразил ходячую корягу, потом вторую…
Когда бойцы последовали его примеру, Ехмед вернул арбалет, так не произнеся ни слова. Оба одаренных, занятые схваткой, не заметили его исчезновения.
Угай не стал дожидаться окончания схватки – огонь уже перекинулся практически на всех чужаков. Посчитав, что его помощь достойна награды, поймал в степи одну из лошадок и продолжил путь верхом.
«Интересно, у парней хватит ума повернуть восвояси, или после потери двух приятелей продолжат поиски сокровищ? Если пойдут дальше, их уже ничто не спасет. Не зря у нас говорят: дураки в степи не умнеют – они там умирают».
В Туреине Борина раньше никогда не бывала, но знала, что тот гораздо больше Ибериума. Вчера она сама в этом наглядно убедилась, когда они с Атимой проезжали через возвышенность в трех милях от города. Расположенный на правом берегу реки Тур, огромный Туреин простирался на пять миль в длину и три в ширину.
Высокие величественные стены, украшенные фигурными зубцами, мощные кованные ворота, заполненный водой широкий ров вокруг стен… все говорило о неприступности города.
На ночлег Атима разместила девушку у знакомых за городом в одной из многочисленных избушек, окружавших городские стены. Сама жена старосты быстро куда-то исчезла, наказав не высовываться. Измотанная беглянка чувствовала себя настолько уставшей, что уснула сразу.
Утром хозяйка дома молча принесла постоялице воды для умывания и завтрак. Через час, также не проронив ни слова, убрала посуду и таз. Борина снова осталась одна. Поскольку Атима приказала ее дождаться, девушка домик не покидала. Пару раз она выглянула в окошко, но не обнаружив ничего интересного, кроме разгуливавших по двору кур, присела на лавку и задумалась:
