Он еще немного рассказал о себе и раненых соратниках. Боец обладал даром огненной стихии и собирался в этом году попытать счастья при поступлении в столичную академию. Баронет и второй боец строили те же планы, а в степь эти трое выбрались, надеясь подзаработать немного карманных денег, поскольку родственники поскупились, выделив в качестве содержания всего золотой на кварту.
«Им мало пяти больших монет серебром в день? Или в столице жизнь гораздо дороже, чем в Ибериуме?»
– Учиться в академии, наверное, здорово, но у нас на это, к сожалению, денег нет, – в ответ требовалось сказать несколько слов о себе, поэтому начал рассказывать придуманную Ашкуном легенду. – А мы в Туреин по делам. Слышал о нападении кочевников на Ибериум?
– Слухи доходили, – кивнул Рихтос.
– Нам с Ленкуром довелось тогда немного повоевать, а перед самым пробуждением степи срок найма закончился. В новом месте ждет новая работа. А еще другие парни к нам прибились. Было человек десять, но когда они узнали, что буду проверять их в степи после пробуждения, остались лишь трое. Пока у меня претензий к оставшимся парням нет.
Изображать из себя эдакого матерого наемника было сложно, эта роль изначально предназначалась Ленкуру. Но он поломал всю легенду, назвав меня командиром, вот и пришлось на ходу перестраиваться. Благо, Ишид быстро сообразил и отправился на помощь собирателям трофеев, чтобы предупредить, кто есть кто в нашем отряде.
– Ты – волшебник? – спросил Рихтос. Видимо он считал, что если я верховожу, значит магии обучен.
– Одаренный.
– Из вольников, что ли?
– А это имеет значение? – снисходительно улыбнулся, не ответив на вопрос.
– Нет, конечно, – собеседник сообразил – не следует быть столь назойливым.
– Командир, трофеи собраны. Всего добыто семнадцать голов, – четко доложил Игун.
– Сразу раздели. Семь – наша добыча, остальное потом отдадим союзникам, – кивнул в сторону Рихтоса.
– Будет сделано, командир, – капрал побежал выполнять приказ.
– Строгая у тебя дисциплина! – восхитился новый знакомый.
– В бою без нее нельзя. Чуть замешкаешься – и сам пропадешь, и соратников подведешь.
Самому было смешно, насколько уверенно я вещал – как умудренный опытом ветеран. То же мне, командир спасательной миссии нашелся. Да у меня отроду не было более одного подчиненного. И этим подчиненным являлся я сам. В прежней жизни у меня даже собаки или кошки не было – боялся заводить на случай, если вдруг со мной что-то случится. Кто за ними тогда ухаживать будет? И ведь хорошо, что не завел, сейчас тосковать по мне некому.
Вот только от этих мыслей самому стало так тоскливо – хоть волком вой….
По пути к лагерю баронета моя чуйка просыпалась дважды, и оба раза нам приходилось огибать опасные места. Первый раз троица новичков скептически отнеслась к странному, по их мнению, приказу сделать крюк, однако после появления нескольких десятков молний, засверкавших по прежнему курсу, сомневаться перестали. Мало того, немного оклемавшийся сынок барона даже предложил заключить с ним контракт на пять дней. Разумеется, мы отказались: денег на учебу нам теперь хватало, а если удастся выгодно пристроить добычу, то еще и на безбедную жизнь останется.
К сожалению, в лагерь удалось добраться только к вечеру, поэтому пришлось оставаться там заночевать, хотя мы планировали доехать к перевалу сегодня. За трое суток степь нас порядком измотала. Опять же, и сам перевал требовал еще некоторых усилий. Ленкур собирался преодолеть его за полдня, чтобы к вечеру добраться до жилья.
Месторасположение лагеря было весьма удобным – между двумя горными мини хребтами, вдававшимися почти на сотню метров вглубь степи. Молнии туда не попадали, местное зверье также не беспокоило, а окружавшие с трех сторон высокие естественные преграды позволяли обходиться минимумом дозорных. Вместе с баронетом и двумя вернувшимися с ним бойцами, насчитал дюжину воинов и пятнадцать лошадок. Пытался уговорить его продать нам двух скакунов, но сторговал лишь одного. Правда, баронет обещал даже отдать бесплатно двух лошадок, если мы завтра отправимся вместе туда, где, по его расчетам, осталась добыча, которую сегодня они не сумели подобрать. Пришлось отказаться – мы и так задержались дольше, чем планировали. Еще больше насторожило его «бесплатно». Захотелось как можно скорее покинуть «гостеприимный» лагерь.
Баронет, которого звали Гермус, производил не самое приятное впечатление: это был упитанный молодой человек лет двадцати, примерно с меня ростом, с лица которого не сходила брезгливая гримаса. Полголовы у него спереди было выбрито, а сзади волосы стянуты в «хвост». Усы тонкой нитью сверху огибали рот и внизу соединялись в жидкую бороденку, окантовывая квадратный подбородок.
Сам спасенный не удосужился даже поблагодарить за помощь, вдобавок отчитав Рихтоса за «непомерно щедрую» оплату лечения. Выговаривал ему баронет не при всех, но так уж получилось, что его брань я услышал:
– Не стоило этим ничтожествам предлагать двадцать монет, а особенно – отдавать сразу.
