– Да что с тобой? В наше время знаешь, как трудно заработать? Тебя собака испугала что ли? – окончательно вышел из себя Василий, но и в его душу неожиданным гостем прокрался небольшой и смутный страх.
Мероприятие шло совсем не так, как он привык. Обычно добыча кладбищенской земли проходила максимально просто – сторож, спящий в небольшой будке у главных ворот, безропотно пускал подростков внутрь за бутылку дешёвой водки и, получив свою плату, более не донимал молодёжь своим присутствием и контролем. Милиция была занята другими, более важными делами и совершенно не посещала городское кладбище, поэтому в сознании Василия, деньги, заработанные столь экстравагантным способом, были лёгкими деньгами. Тем не менее, именно сегодня дело оборачивалось какими-то непредвиденными трудностями.
– Вась… – немного помявшись, всё-таки решил высказаться Ринат, чтобы избавить душу от бремени сомнений, – дело не в собаке. Дело в её глазах. Они как у человека, понимаешь?
– Зря я тебя с собой взял! – окончательно вышел из себя Василий, на самом деле злясь на собственное состояние души, – всё-то тебе кажется, всё-то тебе чудиться! Да я один…
Договорить ему не дали. Оцарапав голову острыми когтями мощных лап, сорвав капюшон защитного костюма при полёте, на его короткостриженую голову, из темноты небес спикировал ухающий филин. Надежно закрепившись на плече Василия, большая птица принялась довольно нагло исклевывать большое ухо подростка, болезненно отрывая небольшие кусочки кожи и хряща.
Василий взвыл, и, отпрянув назад, навзничь упал в проход между могилами, зацепившись об оградку Вадиминого захоронения. Разодрав спину об острые грани железных пик, подросток вскочил на ноги, и, завывая от ужаса, кинулся прочь, стараясь оторваться от ненавистной птицы, атаковавшей со всех сторон.
Ринат, подвывая в унисон, убегал в другую сторону, оглашая темноту хрипящим бульканьем человека, испуганного до животного состояния. По штанинам штанов, затемняя германские полосы, быстро растекалось мокрое пятно – показатель самой постыдной степени ужаса.
Насытившись местью, Вадим выплюнул кусочек кожи Василия из клюва и отпустил филина, мысленно поблагодарив его при этом. Птица приняла его вмешательство легко, да и сам процесс внедрения, прошёл более быстро и гладко, чем в первый раз.
Развитие продолжалось и за гранью смерти – навык, полученный при захвате собаки, пригодился и с представителем пернатого вида, а это значило лишь одно – довольно переливаясь гранями астрального тела, Вадим прекрасно понимал, что отныне, во что бы то ни стало, он будет прогрессировать и развиваться. Для того, чтобы рано или поздно придти в дом убийцы и его прислужников, и на пике способностей покарать обидчиков.
Ночные приключения подходили к концу. Восточный край неба, спугнув последние звёзды, стал смутно-серым в чёрно-белом восприятии Вадима. Даже такой, слабый и только зарождающийся, свет ясного солнца был невыносим для обострённого восприятия эктоплазмы. Предельная сонливость, возникшая с первыми лучами и далёким криком петуха, непролазным, душным пологом накрыла мстящую душу и придавила к земле с такой непреодолимой силой, что холод и затхлость могилы стала казаться пуховой периной в воспалённом сознании Таршина.
Даже вялое представление места упокоения физического тела, попросту телепортировало мёртвого юношу прямиком под крышку гроба, чуть ли не насильно заперев в области солнечного сплетения. Сил удивляться новой способности мгновенного перемещения у Вадима уже не было.
С несказанным, неописуемым удовольствием уставший дух молодого мужчины растёкся внутри физического тела, мягко теряя сияние под воздействием волн спасительной дремоты.
Вадим и не заметил, как всего за одну ночь невероятных приключений, неровное, пульсирующее образование эктоплазмы обратилось в круглый, мерцающий шар души, быстро перейдя на новую стадию.
Уже неделю Медведьевск гудел, обсуждая самые невероятные подробности страшной истории. Даже те люди, кто хорошо знал добропорядочную семью Таршиных, во всеуслышание ругали Вадима, притворяясь, что всегда видели в нём скрытого маньяка.
Мнение меньшинства высмеивали. Некоторые добропорядочные жители, не стремясь оправдать чаяния толпы, практически достоверно воспроизводили события роковой ночи, вплоть до того момента, когда Алёна села в машину младшего из Январёвых. Обсудив этот феномен в узком кругу семьи и Роман Сергеевич, и Сергей Викторович, пришли к неутешительному мнению, что источником опасных слухов может быть только Женя, муж Дарьи Валерьевны Потаповой.
Подобное, крайне неугодное и опасное мнение, сильно раздражало и Ивана, который везде где мог, к месту и не к месту, рассказывал свою версию событий.
Иногда, Иван, по прозвищу Дуб, был чрезмерно болтлив. Поначалу, ближайшее окружение, а впоследствии и весь городок узнали душещипательную историю про драку Ивана и Вадима, произошедшую практически перед самым самоубийством последнего. При этом бандит, в своей версии произошедшего, старался всячески выгораживать себя:
