Именно в этот момент, когда внимание горе-автолюбителя, было максимально сосредоточено на подкапотном пространстве, громогласно каркнув, из темноты небес, прямо на макушку склонившегося Ивана, спикировал большой ворон, настырно раздирая когтями и клювом нежную кожу головы. Заверещав, испуганный Дуб отпрянул от капота, стараясь отбиться от противной птицы.
Изловчившись, бандит схватил неадекватного ворона, намереваясь свернуть обидчику шею, но не успел. Сразу четыре светофора пустого перекрёстка, одновременно дали сбой, бешено мигая разноцветными огнями. Яркая вспышка перегретых проводов и весь небольшой район, из-за короткого замыкания, погрузился во мрак.
От неожиданности, Иван присел на корточки и выпустил ворона, стараясь прикрыть расцарапанную голову руками. И без того прохладный, весенний воздух Северного региона, мгновенно обернулся настоящей зимней стужей середины января. В абсолютной тишине слышалось только истеричное хлопанье крыльев улетающей птицы и всхлипывающее, неровное дыхание испуганного человека.
Непродолжительное время ничего не происходило. Отважившись, Иван опустил окровавленные руки, осторожно озираясь по сторонам. То, что бандит увидел в воздухе, рядом с собственным, заглохшим автомобилем, отдалённо напоминало бледную, шаровую молнию, с трудом, видимую и в кромешной тьме:
– Алёна… месть… – хрипло, страшно коверкая слова, прошелестел по перекрёстку ледяной ветер, и шарообразный объект немедленно перешёл к активным действиям.
Зашипев, как рассерженная кошка, шарообразное нечто атаковало бандита, на полном ходу ударяя в грудь.
Физического касания не было. Всё что почувствовал Дуб, так это резкое ухудшение самочувствия и ледяной ожог холода, пронзивший то место, через которое только что пролетел круглый, светящийся шар. Обернувшись, бандит, впервые за жизнь находящийся в состоянии глубокого шока, успел увидеть, как шар растворяется в воздухе за его спиной. Ещё секунду спустя, окончательно уничтожив самообладание Ивана, зарычал оживший мотор собственного автомобиля, словно вежливо приглашая хозяина продолжить движение.
Если бы Вадим не был мёртв, то его текущее состояние полностью бы удовлетворяло новоиспечённую Душу. С наступлением темноты, Таршин проснулся в собственной могиле, чувствуя как наполнен возросшей, пульсирующей силой шарообразного естества. От былой, неровной, скомканной формы эктоплазмы не осталось и следа. Тягучую, отталкивающую энергию кладбищенской земли, Вадим играючи преодолел одним рывком, для чего пришлось лишь слегка напрячь внутреннюю волю.
Самое разительное изменение, которое первым приметил Вадим – это изменившаяся палитра цветов нового зрения. На этот раз пространство, окружающее мертвеца, отливало небесной голубизной, переливаясь тонкими нитями внутренних энергий объектов и предметов.
Долго любоваться новой картинкой, не было времени. Дух прекрасно помнил вчерашний успех с отпугиванием подростков и форму перемещения сквозь пространство – телепортацию к месту собственного захоронения, в тот момент, когда образ уютной могилы мелькнул перед внутренним взором уставшего мертвеца.
«Значит нужно развиваться дальше. Значит, можно напрячь воображение, и переместиться максимально далеко!» – подумал Вадим, немедленно приступая к тренировкам.
Большую часть ночи новоиспечённый Дух экспериментировал, путешествуя в своем текущем ореоле обитания. Территорию городского кладбища удалось покинуть довольно быстро, для чего пришлось немного побороться с невидимой стеной, окружавшей город мертвых. Для этого особо большого таланта визуализации не требовалось – следующий пункт назначения всегда был в зоне видимости, поэтому достигался предельно легко.
Но этого было мало. Лишь под утро, представив обстановку собственной спальни, Вадиму удалось мгновенно переместиться в тишину пустой квартиры.
Никто так и не заправил кровать. Алёна всегда спала аккуратно. Одеяло, откинутое рукой хозяйки, приоткрывало вид на край ровной, белой простыни, пачку которых Таршины приобрели, попав на распродажу в «Военторг». Подушка ещё помнила форму её головы. В настенных, китайских часах давно села батарейка, которую Вадим намеревался заменить, вернувшись со смены. Недочитанная, закрытая книга, всё также ждала на полу, дожидаясь внимания своей хозяйки. Закладка, заложенная практически в конце, указывала на то, что Алёна как никогда была близка к завершению чтения довольно толстого фолианта одного из классиков. Всё, что окружало Дух сейчас, являлось до боли знакомыми предметами быта и привычки, которые резко потеряли смысл в связи с безвозвратным уходом владельцев. Кроватки не было. Ей забрала в свою квартиру Ольга Александровна, стараясь заменить Василисе маму.
Грусть пронзила естество. В холодной, заброшенной спальне, где он с супругой и дочерью провёл множество замечательных ночей, на всех поверхностях уже успела поселиться пыль. Лежащая тонким слоем, в новом восприятии Вадима, она казалась чёрно-синим налётом забвения, перебивая нежно-голубые тона мебели, пропитанной благой энергией влюблённой пары.
