Смотреть на собственные фотографии не хватало моральных сил. Вспышкой, Дух выпустил негативные эмоции прочь, ветром сметая семейные фото с прикроватной тумбочки. Злость, забытая на время, с новой силой наполнила Вадима:
«Если бы не настойчивость этой назойливой Даши в ту роковую ночь, то мы бы так и жили, наслаждаясь развитием собственного дитя! Если бы не эта проклятая Даша!»
Образ молодой подруги жены столь явственно проявился в воображении, что спустя миллисекунду, Вадим завис в изголовье чужой кровати, против своей воли оказавшись в спальне семьи Потаповых.
Лжесвидетель Женя спал, улыбаясь во сне. Не так давно, для отчистки совести, он полностью открылся жене, честно признавшись, откуда добыл столько денег. Недальновидному простаку Евгению искренне казалось, что данного мероприятия по очищению собственной души, с избытком хватит, чтобы отпустить бремя лёгкого раскаяния. И ему действительно хватило…
Дарье не спалось. Бессчётную ночь кряду она с ненавистью смотрела на собственного супруга, сжавшись на самом краю кровати.
Говорят, что женской дружбы не бывает, однако это высказывание было явно не про взаимоотношения Алёны и Дарьи, которые, со времен ночёвки на Моргудоне, только крепли и ширились с прожитыми годами. Она искренне скорбела о смерти дорогого человека и теперь, зная всю правду, не раз ловила себя на мысли, что хотела бы задушить собственного супруга во сне, осыпав злополучными деньгами на прощание.
Восприятие, обострённое злостью, в довесок к хорошо развитой, женской интуиции, позволили Дарье почувствовать ночного гостя, возникшего над головой. Волна холода, источаемая от Духа, не познавшего покой, заставила зябко поежиться хозяйку квартиры и медленно повернуть голову в сторону источника ледяного внимания. Ни капли не испугавшись, молодая женщина горячо и быстро зашептала:
– Знаю, что говорить не можешь. Знаю, родной! Ведаю и зачем пришёл в столь поздний час. Мстить значит всем решил… Пусть будет так, судить тебя не буду – Бог рассудит, но искренне желаю твоей душе и душе Алёнушки покоя! – молодая женщина села на кровати, свесив ноги.
Еле различимый, круглый шар, медленно переместился в пространстве, зависнув напротив лица хозяйки квартиры:
– В своё оправдание скажу, что я везде и повсюду рассказываю правду. Этот гад, – женщина кивнула головой в сторону спящего мужа, – думает, что узнав правду, я буду молчать. А мне совесть не позволит молчать! Но и ты пойми, Вадим, я не могу позволить, чтобы ты отомстил Жене. Он кормилец, а у нас дети. Его ещё жизнь накажет и меня, грешную, вместе с ним. Но прошу тебя, не трогай нас хотя бы сейчас.
Вадиму пришлось напрячь все свои силы, чтобы заговорить в ответ. Научиться говорить заново.
Мысли, формируясь в слова, превращались в ветер, который невероятным давлением воли Вадиму удалось протолкнуть по комнате, формируя при помощи щелей и выступов мебели, в шипящие, еле-различимые слова:
– Не… трону… – разнеслось в пустой комнате со всех сторон.
От голоса мертвеца, даже у спящего Евгения волосы встали дыбом, не то, что у Дарьи, которой потребовалось всё её самообладание, чтобы продолжить вести разговор с призраком:
– Спасибо Вадим! И не прилетай сюда больше. Нельзя, чтобы мертвецы в гости к живым приходили. Они с собой смерть носят. Прощай, родной!
– Про… щай… – разнеслось в кромешной тишине ледяной спальни и Дух испарился, мгновенно перемещаясь в пространстве к следующей цели, которой стал Иван, затормозивший на перекрёстке.
Пронзив бандита насквозь и выговорившись, Вадим почувствовал, что пора передохнуть. Чересчур много открытий несла в себе эта ночь, позволяя мертвецу всё больше и больше раскрывать свои возможности.
Ещё нельзя было сказать, что Вадим полностью воздействует на механические и электрические объекты. Да, он мог нарушить работоспособность механизма светофорной сигнализации и электрику автомобиля, но сбои эти происходили на уровне тонких, электрических систем, так как ток, на данный момент был союзен новой природе Духа.
Труднее было и с человеческим организмом, который, от потустороннего воздействия, защищала воля живого существа. Тем не менее, Таршин не мог не заметить, что страх очень сильно нарушает естественные системы самозащиты Ивана, подтачивая волю опытного и опасного бандита. Это означало одно – вскоре можно было переходить к более радикальным мерам, поднабрав сил в собственной могиле.
Истратив остатки сил, Вадим телепортировался к собственной физической оболочке, вид которой, с каждым днём, внушал всё больше отвращения. Тело распухло, заполняя практически всё внутренне пространство гроба. Черты лица исказились до неузнаваемости, превратив некогда молодое лицо в сине-голубую маску монстра:
«Бьюсь об заклад», – подумал Дух, медленно погружаясь в солнечное сплетение для отдыха, – «что останься у меня возможность ощущать запахи, меня непременно бы вывернуло наизнанку от ароматов, царящих здесь»
Когда процесс растекания по телу завершился, пришла и новая мысль:
