«Я подбавлю красок в твой кошмар» – по привычке улыбнулся Вадим, внедряясь в образ мёртвой женщины, – «я подарю тебе ад».
Всецело поглощённый желанием усилить кошмар, мёртвый Таршин и не заметил, как в глубинах синего тумана, на несколько секунд возник белый образ красивой, юной женщины. Стройная, прозрачная, светящаяся фигура молча, с осуждением покачала головой и в отчаянии закрыла ладонями овал лица. Если бы Вадим обернулся хоть на секунду, то он бы смог и в столь размытых очертаниях астрального тела узнать душу своей драгоценной жены.
Иван закричал и проснулся в ледяном поту. Кошмар, время от времени мучавший его с пяти лет, только что неожиданно обрёл продолжение. Убитая отцом мать, медленно поднялась с пола, и, сплёвывая окровавленные остатки зубов и языка, ринулась на него, намереваясь убить.
Диван, на котором спал бандит, был подозрительно мокр. Лишь окончательно проснувшись и осознав своё местоположение в пространстве-времени, перепуганный насмерть Дуб понял, что постыдно напрудил в штаны, чего с ним не случалось с детского возраста.
Тяжело дыша, Иван брезгливо снял всю свою одежду и сбросил на пол:
– Да что же это такое, Господи! – по-детски заплакал преступник, направляясь в ванную комнату, – да за что мне такие мучения?
После умывания стало немного легче, хоть сердце по-прежнему неприятно кололо от пережитого страха. Мельком взглянув на часы голый, крупный мужчина понял, что проспал достаточно долго, так как циферблат дешёвой электроники показывал шесть часов вечера.
Вернувшись в зал, где стоял мокрый, коричневый диван, Иван принялся фанатично обшаривать полки и углы старой, корпусной мебели, которую почему-то в народе называли «стенка», в поисках небольшого молитвенника, который остался в квартире ещё со времён прошлого владельца. Обнаружив искомое, голый мужчина рухнул на колени посреди комнаты, читая первые строчки всем знакомой молитвы:
– Отче наш! Иже Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, – разнеслось по пустой квартире, вселяя хоть какую-то надежду в сердце кающегося человека, перед холодным мраком надвигающейся ночи.
Закатное солнце, медленно и равнодушно, исчезало за неровной линией горизонта. Бога здесь не было. Иван не знал, что за всеми его действиями, из глубины шкафа, холодно наблюдает безмолвный судья, чья сила росла час от часу, превращая Вадима в самого настоящего карателя живых.
Вскоре, окончательно стемнело, погружая полупустую, холостяцкую квартиру во власть мрака. Даже советская лампочка в туалете, исправно работавшая множество лет, ярко вспыхнув на прощание, наконец-то прекратила свой труд. Иван сидел бездумно, ни обращая внимания на влажную поверхность дивана, направив отсутствующий взгляд в пустое шипение телевизионного канала, которое назойливо выдавало бессмысленную шумиху в окружающий эфир…
В шкафу, Вадим, чувствовал себя необычно плотным и разросшимся. Призрак, теперь по своей воле принял форму небольшого шара и внимательно наблюдал за своим безмолвным врагом из темноты приоткрытого шкафа, зависнув в нескольких сантиметрах от поверхности старых ботинок. По большому счёту, можно было незамеченным летать хоть перед носом Ивана, но старые, телесные привычки и особенности прижизненного поведения, вынуждали Таршина вновь и вновь избирать скрытное место для ожидания. К тому же, влияние солнца, было по-прежнему сильно. Его свет Вадим уже мог терпеть недолгое время, но для более продолжительного пребывания под его лучами требовались многие тренировки. Только солнце останавливало Призрак. Темнота сгустившейся ночи – это было его время!
После пробуждения выглядел Иван весьма неважно. С удовлетворением мстящий Призрак отметил мертвенную, нездоровую бледность лица одного из Алёниных обидчиков и рассеянное, несчастное выражение осунувшихся черт.
Было очевидно, что устоявшиеся, жизненные позиции нерелигиозного человека, на его глазах давали, если не сбой, то крупную трещину. Но этого было мало. Нужно было дожимать врага!
Ощутимый, липкий, питающий естество Призрака страх в душе Ивана, удивительным образом добавлял силы новой форме посмертного существования и Таршин вновь почувствовал непреодолимую тягу к импровизации. Животных поблизости не было. Но это было и ненужно. Чувствуя свою плотность и силу, Вадим решил действовать иначе. Для этого нужно было всего лишь выждать момент, чтобы исключить влияние последних отблесков солнца на астральную оболочку, обретавшую всё большую стабильность.
Часы на кухне, коротким писком оповестили нынешнего хозяина квартиры, что время преодолело одиннадцатичасовой рубеж, стремительно приближаясь к моменту встречи с Павлом.
По-прежнему обнажённый Иван, сидящий на диване перед телевизором, резко подобрал под себя ноги, искренне и совершенно по-детски вскрикнув высоким, писклявым голосом от неожиданности. Только что лицо ведущего вечерних новостей, на миллисекунды превратилось в столь отвратительную маску монстра, оскалившегося в последней стадии безумия, что Дуба пронзило словно током. Наваждение исчезло также быстро, как и началось:
