– Никуда от этого не денешься… Так вот, давай наш домик будет ниже по склону, но чтобы видно было и город, и море. Слушай, я просто пьянею от этих запахов!
– Вот и хорошо! Пьяненькая ты заводная. Иди ко мне.
– Нет, это ты вставай.
Она подвинулась, чтобы дать ему место у окна веранды:
– Ты послушай… Это и есть «музыка ночи». Раньше я не понимала, о чем идет речь. Мне казалось, это метафора. А здесь целый оркестр! Просто дух захватывает…
– Эй, – встревожился он и, сжав ладонями ее голову, повернул к себе. – Сердце не замирает? Помнишь, ты говорила, что оно проваливается куда-то, как на качелях?
Она солгала, глядя ему в глаза:
– Нет, давно уже не было. Да ты не волнуйся, разве в раю может случиться что-то плохое? Спасибо тебе…
– Сдается мне, это была твоя идея.
– Но ты заработал. Ты оббегал весь город.
– Почему родители никогда не возили тебя к морю? У них же были средства.
– Были. Но папа считал это баловством. У меня же было спартанское воспитание. Зимой и летом подъем в семь утра, зарядка, обливание. Я так боялась этого обливания, это у меня от страха сердце и начало замирать.
– Так все же замирает?!
– Нет. Сейчас нет. Правда! Не смотри на меня волком… Может, к морю пройдемся? Еще же не поздно.
– Смотри, если ты не устала.
– Нисколько! Ты же знаешь, стоит мне чуть-чуть полежать, и все проходит. А я уже полежала.
Сжав ее локоть, он строго сказал:
– Вернемся домой, пойдем к кардиологу.
– Нет, – заныла она. – Я ненавижу эти больницы! Ты не видел, где мои сандалии?
Грохнувшись на колени, он вытащил их из-под кровати и по-собачьи часто задышал. Она засмеялась:
– Хвост не шевелится!
– Отвалился потому что. – Он с кряхтением сел на пол. – Давай ногу. Как ты ничего не натираешь без носков?
– Хороша бы я была в носках!
– Тетя Маня с Дерибасовской. Нормально.
Она вскользь шлепнула его по макушке:
– Я тебе дам тетю Маню!
– Готово! – Выпрямившись, он обеими руками убрал с лица ее волосы. – Вот так… Обожаю твою гриву, но иногда мне хочется тебя обрить, чтоб лицо не закрывала.
Она лукаво наклонила голову:
– Зачем?
– Низачем. Просто твое лицо – это единственное, что я хочу видеть всегда. Каждую секунду.
