– Я не хочу даже думать о том, что у меня ничего не получится. – Отступив, Арни посмотрел на нее уже без улыбки. – Пожелай мне, чтоб я справился… Я сделаю для нее джаз-кафе! Может, хоть это ее тронет, как ты думаешь?
Наташа с опаской пробормотала:
– Если она все еще любит джаз…
– Что ты говоришь?
– Катя забыла, как играла Кенгуру. Потому что это было с тобой связано… Может, она и джаз больше не слушает?
Арсений спросил так серьезно, будто она была экспертом:
– А такое возможно?
– Нет! – Наташа расхохоталась. – Спроси кого угодно! Все, что с вами происходит, – вообще невозможно.
У Арсения слегка расплылся взгляд.
– Где-то у меня был Гершвин, – он бросился к тумбочке, где вперемешку лежали книги, кассеты и диски.
Наблюдая за ним со спины, Наташа насмешливо сказала:
– По-моему, в джазовом кафе должна звучать живая музыка. Мы сможем платить музыкантам?
– Можно пригласить студентов из музыкального училища. Они уже почти профи, а запросят недорого… Вот он!
Вскочив, Арсений потряс плоской коробочкой:
– Если она обрадуется, значит, все в порядке.
Наташа взглянула на обложку:
– Это ее диск. Ты подарил его Кате на Восьмое марта. Где-то за неделю до того, как…
– Она даже не забрала его… – Он обвел пальцем грани.
– Наверное, не вспомнила. Ей не до того было.
– Она очень… страдала?
– Очень, – сухо отозвалась Наташа. – Тебя это радует?
– Нисколько. Почему это должно меня радовать?
– Ну признайся! Приятно ведь, когда из-за тебя так мучаются? Ты же знаешь, что снова можешь это сделать! – Наташа уже кричала, судорожно сглатывая слезы, которые совсем не собиралась ему показывать. – Стоит только этой чертовой дуре опять забыть про трусики, и ты ведь не удержишься!
Арсений невнятно проговорил:
– Так ты знаешь… Все знают, да?
– Что она так ходит? Думаешь, она это скрывает? Она же гордится своей наглостью! Ты устроил из своей жизни самое дешевое представление, какое только можно вообразить.
У него неприятно дернулся рот, и она тотчас притихла, сообразив, что уже перешла границу дозволенного, потеряв по дороге маску его Вечной Заступницы.
– По-моему, самое время лечь спать, – не сразу заговорил он. – Пока мы окончательно не рассорились…
Наташа легонько подтолкнула его к дивану:
– Ладно, поговорим обо всем, когда ты проспишься…
Хорошенько закрыв дверь, чтоб к Арни не проникали звуки из зала, Наташа прислушалась к громким голосам, воплям своих дочерей и смеху, и ее охватило неприятное ощущение, что в соседней комнате лежит умирающий, а они все стараются делать вид, будто не помнят о нем.
А самым непостижимым было то, что сам Арни был уверен: жизнь только входит в него…
– Я так и знала, что вы все равно придете!
Он не смог разобрать, чего больше было в Катином голосе – досады или облегчения. Они каким-то удивительным образом сплелись и не исключали друг друга.
– С Новым годом, – прошептал он. – Вы не одна? Он там?
Они стояли на лестничной площадке, и Катя все придерживала дверь, которая так и норовила распахнуться пошире, используя любое движение воздуха. Наброшенное пальто соскальзывало с плеча, но когда Арсений протягивал руку, чтоб удержать, Катя сама хваталась за воротник, выставляя при этом голый незащищенный локоть. В этой попытке закрыться от него было что-то беспомощное, и у Арсения сердце колотилось от того, что именно в это утро Катя приоткрыла ему свою слабость.
– Они еще спят, – ответила она тоже шепотом. – Я нашла вашу пуговицу. Синяя. Ваша? Если б я знала, что это вы, захватила бы сейчас.
– А вы разве не знали, что это я?
– Откуда? Хотя… Кто мог прийти в такую рань, кроме вас?
Слегка воодушевившись, Арсений сообщил:
– Наш снеговик еще жив. Он тоже перебрался в новый век… Только у него другие глаза… И кто-то подарил ему елку.
Катин взгляд ускользнул, потом она все же призналась:
– Это я. Ему было грустно без елки.
– Это мне было грустно.
«Господи, ну зачем он стоит так близко? – Все в ней дрожало, отзываясь на его дыхание. – Нельзя же так…»
– Зовите меня Арни. Хорошо? – попросил он.
– Арни? Наташа вас так называла…
– Нет. Не она это придумала. Запомните? Пожалуйста.
– У вас круги под глазами… – Ее рука потянулась к нему и замерла. – Вы еще не ложились сегодня?
– Да я только встал! Мне не с кем было праздновать.
«Как он это жалобно произнес». – Ей пришлось схватиться за полу своего пальто, чтоб не погладить Арни по щеке. Даже не прикоснувшись, Катя ощутила, какая она холодная с мороза и мягкая. Так хотелось прижаться к ней лицом, что стало страшно, ведь она не помнила, чтоб к кому-то вообще испытывала подобную тягу. Катя повторяла себе, что нужно сделать всего лишь шаг – и спасительное чрево квартиры примет ее, убережет. Стоит лишь расслышать сонное дыхание девочки – и все как рукой снимет…
Арсений подцепил сияющий Катин волосок, едва достающий до воротника:
– Какие красивые…
– Моя гордость. – Она попыталась усмехнуться.
– Вы можете гордиться всем, что в вас есть.
– Да? Правда? Мне никто этого не говорил.
