– Теперь и ты узнал, каково это – любить человека, который холоден с тобой…
– Ты это сделала! – Внезапное открытие прошило его насквозь сверху вниз, заставив выпрямить позвоночник.
– Наконец-то ты понял…
Испуганной она не казалась, может, только слегка потухшей.
– Как ты… Зачем? Ты знала, что все будет именно так?
– Нет, – сказала Лиля. – Невозможно предвидеть, как все обернется. Твои родственники могли не вмешаться… Кате могла не встретиться эта девочка… очень хорошенькая. Я сразу поняла, что ее привлекает только красивое.
– Это я знаю.
Она улыбнулась, приподняв верхнюю губу:
– Правильно. Ты не можешь этого не знать. А я наверняка знала только то, что при любом исходе ты лишишься любви. В той… прошлой жизни ты ее не хотел.
– Это жестоко, – сказал Арсений, сдержав желание столкнуть ее с кровати.
– Нет. Это справедливо. Ты должен был пройти через это. Ты ведь не думал, что поступаешь жестоко, когда не открыл мне ночью и я пешком шла к себе через весь Париж.
– Что ты несешь?! – ужаснулся Арсений. – Ты послушай себя! Да ты просто… больна.
– Думаешь, ты не выглядел больным, когда бегал, обмотанный скатертью?
– Откуда ты знаешь? – растерялся он.
Лилии на ее плечах колыхнулись:
– Оттуда же, откуда и про Париж.
– Лучше б ты сказала, что мы жили в Тулузе, – раздраженно отозвался Арсений. – Или в Лионе. Париж – это как-то…
– Банально? Что поделаешь… Как учили нас в школе, Родину не выбирают. Зато уж теперь нас угораздило родиться в самом небанальном месте. Когда я буду рассказывать тебе об этом в следующей жизни, все покажется более правдоподобным.
В лице, которое Арсений видел перед собой, что-то мелко подергивало, но ему никак не удавалось заметить, как это происходит. Будто внутри Лили шла череда микровзрывов, лопались почки, выпуская созревшие побеги… Он не знал, чем грозит ему видоизменение, что происходило на его глазах, а может, только мерещилось ему.
«Отлично я начал новый год!» – Он и злился на себя, и горевал с собой вместе. Не вышло… Ничего не вышло…
– Ладно, – промямлил он. – Париж так Париж. Один черт…
Арсений начал подниматься, стараясь ничего не встряхнуть изнутри, где все неслышно булькало, как в болоте.
– Мы сегодня уже работаем. Мне пора…
– Да ты до порога не дойдешь!
«Тебе назло дойду!» – Он свирепо взглянул на нее и спустил ноги на пол.
– Главное, до туалета добраться, потом легче пойдет, – пробормотал Арсений, рассудив, что незачем стесняться женщины, которая знает тебя не первую жизнь. Удержав равновесие, он громко предупредил: – Отойди-ка подальше, а то вдруг я не донесу свое содержимое до унитаза. Ты не подходи, а то потом будешь рассказывать, как я изгадил тебе и эту жизнь…
В коридоре Арсений растопырил руки:
– Перехожу на бреющий полет… Включен автопилот.
Она с уважением заметила:
– Похоже, ты сможешь дойти до дома.
– У меня нет дома. Только место работы.
– А ты хочешь иметь дом?
«Попробуй скажи “да”, тут и останешься». – Он покосился на нее и буркнул:
– Мне и так…
Голосовые связки уже оказались заполнены тошнотой. Арсений избавлялся от нее не меньше четверти часа, передыхая прямо на полу. Злобные старухи с голубыми лицами косились на него с плиток на стенах. Арсений разглядывал их, надеясь найти хоть одну добрую. Но они все ненавидели его.
После душа стало почти хорошо, только донимала тревога, что все это может повториться.
– Завтракать не буду, – предупредил Арсений, обнаружив Лилю на кухне.
Если б не золотистые цветы на ее халате, утро было бы совсем пасмурным. Он помолчал и на одном дыхании спросил:
– Лиля, как мне все вернуть?
Он понимал, что нельзя ее спрашивать об этом, это жестоко, в конце концов, раз она верит (а он видел, что верит!) в то, о чем говорит. Но, кроме нее, никто не мог подсказать ему, Арсений уже не надеялся – помочь! Он сел на табурет и обнял Лилю, притянул и прижался, чувствуя отвращение к тому, как откровенно использует запрещенный прием, но не видел другого выхода.
– Что мне делать? – шептал он и припадал сухими губами к выбитым на шелке лилиям, не страстно, а умоляюще.
Она должна была это почувствовать.
– Я не знаю. – Ее голос утратил пронзительную гортанность. – Ты же не будешь просить меня использовать магию? Я никому это не советую. Если б я захотела, ты давно был бы моим… Но это не принесло бы радости. Ни тебе, ни мне.
– Но в нашу с Катей жизнь ты все же вмешалась.
– Я лишь избавила вас от боли. Это совсем другое.
– Я понимаю. Только ведь теперь мне тоже больно…
Лиля упрямо возразила:
– Не так. По-другому. Ты ведь и сейчас не знаешь, что потерял… Ты не помнишь,
Расцепив его руки, она высвободилась и оперлась о подоконник. Ее халат неярко заискрился, а то, как Лиля устало сгорбилась, уцепившись за край окна, напомнило Арсению восковую свечку, прогнувшуюся от жара.
– Лиля, – позвал он. – Ты же знаешь, все эти воспоминания о прошлых жизнях – не более чем генетическая память. Это не ты бежала ночью по Парижу, а какая-нибудь твоя прапрабабушка. И не от меня, конечно…
