«Безобидным?» – Он увидел за окном толстые ветви, выгнутые, как шеи, на которых пушисто росли короткие белые гривы, а внутри них – совсем мелко, только ему различимо – проглядывало облепленное снегом Юркино лицо. По одному в каждой… Арсений не испугался, увидев это. Его жизнь в последние дни наполнилась абсурдом так полно, что несколько лишних капель уже ничего не могли изменить.
Он доел плюшку и, не стесняясь, облизал сладкие пальцы – салфеток на столике не оказалось. Стрелка часов в зале ожидания кольнула его в сердце: в восемь Рема уже приходила в кафе. Обычно Арсений сквозь сон слушал, как она переговаривается со Светкой на кухне, и обе чем-то позвякивают, постукивают, и тихонько напевает радио. Позднее появлялась Наташа, и коридор настолько заполнялся ее частыми шагами, будто ей удавалось ходить одновременно во всех направлениях. А потом возникал командирский голос его старшего брата, для которого день уже был в самом разгаре. Все эти звуки не прогоняли сон, а постепенно проникали в него, вытесняя, и Арсений каждый раз просыпался уже наполненный жизнью, которая вроде бы протекала без него. Он вставал, не испытывая протеста, столь естественного, когда тебя будят внезапно и сон приходится отрывать от себя, как прилипший бинт.
«Как мы просыпались с ней вместе?» – Морщить лоб даже не стоило – его воспоминания были не из тех, что могут просто затеряться в перетасованной временем колоде прожитых дней. Эти, проведенные с Катей, были склеены друг с другом «рубашками» кверху. Арсений не мог их рассмотреть.
Поколебавшись, он набрал городской номер. Было важно узнать: есть ли уже кто-нибудь в кафе или нет? Но трубку так никто и не снял, и тогда он вспомнил, что Светка ушла еще раньше него… Арсения бросило в жар: «Все решат, что мы сбежали с ней вместе!» Никто, кроме них двоих, не знал последовательности событий, и можно было подумать, что Юрка сделал это с собой сознательно, уже после того, как обнаружил их исчезновение.
«Нет! – опроверг он себя. – Кто-то же должен был вызвать “скорую”… Открыть им… Они поймут, что я был там».
– Куда же мне деться? – Арсений шептал это вслух, будто надеялся, что кто-то может услышать и помочь. Кто-то, еще не узнавший, как он убил брата.
«Лилька!» – вспомнил он и обрадовался, даже не удивившись тому, что впервые назвал ее так по-домашнему.
В родном городе, где у него было не так уж мало друзей, постучаться больше было не к кому… Ведь Арсений приравнял себя к преступнику и потому искал надежного убежища. А Лиля не выдала бы его хотя бы потому, что хотела владеть им безраздельно.
«Никто не догадается искать меня у нее. – Он уже презирал себя за радость, которая так и забурлила в нем. – О ней ведь никто не знает. Откуда? Я не рассказывал».
Не попадая по кнопкам, он набрал Лилин номер. Она ответила протяжным: «Да?» – и у него отлегло от сердца.
– Это я, – выдавил Арсений. – Можно я к тебе приду? Прямо сейчас. Ты не занята?
Об этом следовало спросить в первую очередь, но сейчас ему еще хуже, чем обычно удавалось думать о других.
– Ты что, не спал? – спросила Лиля, и он сразу вспомнил о ее способностях, в которые приходилось поверить.
– Нет. Как ты узнала?
– Голос усталый.
– Голос? Я сам чуть живой…
– Что-то случилось?
«Значит, этого она еще не видит», – подумал Арсений с облегчением и пообещал:
– Потом. Я тебе все расскажу.
– Пойду приготовлю тебе ванну.
– Не торопись. Мне с полчаса добираться, не меньше… Да! Спасибо, что еще хочешь меня видеть.
– Так я тебя жду…
«С позапрошлого столетия?» – хотел спросить он, но решил, что это будет слишком жестоко.
Почему-то он был уверен, что Лиля встретит его в каком-нибудь пеньюаре, конечно, прозрачном. Этого Арсений желал сейчас меньше всего… И поэтому, когда он увидел ее в спортивных шортах и желтой майке навыпуск, то испытал нечто вроде благодарности.
– Ты выглядишь совсем девочкой, – солгал он.
Лиля деловито взялась за его куртку:
– Раздевайся. Давай я повешу. Ванна уже готова, можешь забираться.
– Можно я… поживу у тебя немного? Сколько позволишь… Если я стесню тебя, так и скажи.
– Не стеснишь. – Она улыбнулась без насмешки. – Думаешь, я так уж трепетно отношусь к своему одиночеству? Можешь делать с ним что захочешь…
Арсений не до конца понял последнюю фразу, но у него уже не было сил размышлять. Может, когда он залезет в воду… Но погрузившись в тепло, он обнаружил, что все мысли, повинуясь новому физическому закону, всплыли пузырьками к самому потолку и лопнули там одна за другой. Просто лежать, закрыв глаза, и ни о чем не думать, только лениво прислушиваться к тому, как усталость медленно стекает в пальцы, покалывая, оказалось таким наслаждением – у него даже мелькнуло подозрение: а вдруг это тоже колдовство? Ведь ему хочется остаться в прокатывающемся по коже тепле, как тому мальчишке, который наконец-то освободился от власти Снежной королевы.
«А я освободился?» – безразлично подумал Арсений, но не стал искать ответа. В царстве льдов и снегов время течет медленно, а то, что согрелось его тело, еще не освобождало от полона душу. Он надеялся, Лиля тоже это понимает…
