Сегодня утром мы получили записывающее устройство (гордо именуемое «СаундСкрайбером» – такое название стояло на небольшой деревянной табличке, украшающей деревянный бок), удивительно тяжёлые батарейки Эдисона для этого устройства, микрофон, микшер и работающий на газе генератор – или «гений», как его называл одетый в хаки техник из Библиотеки Конгресса, показавший нам, как использовать «гения» и менять батарейки. Нам удалось вместить всё это в видавший виды «Студебеккер», предоставленный нам Гарольдом Спиваком (нашим непосредственным начальником в Библиотеке) всего за девяносто семь долларов. Неудивительно, учитывая состояние автомобиля: в потёртом салоне пахнет сигарами и горелым маслом, радио «Моторола» молчит и не работает; как сказал техник, трубки перегорели. Зато записывающее устройство легко помещается во внушительном кузове, а батареи и ящики с девственными ацетатными пластинками оставили на заднем сиденье место ещё и для нашего багажа и разнообразного прочего оборудования.
Ещё до полудня мы отправились в путь.
До наступления темноты успели покрыть больше трехсот километров.
Даже для июня было жарковато. Обильно потея в салоне машины, Кролик проклинал жесткие шестерни и сцепление. «Студебеккер» определённо заносит вправо. Обсудив последние новости, мы решили наверстать упущенное.
– После моего развода… – упомянул Кролик.
– Развода? – переспросил я. – Я не знал даже, что ты был женат.
– Эвелин даже для меня была слишком радикальна.
– Неужели?
– Когда меня выгнали из «Дэйли-Уоркера»… представляешь? Выгонять работников из коммунистической газеты! Сволочи! Словом, Эвелин собралась ехать в Мичиган и призывать чернокожих рабочих вокруг Детройта образовывать профсоюзы. Я не проникся этим.
– Звучит опасно.
– Это и есть опасно. Так что она нашла себе другого, питающего такую же, как Эвелин, страсть к Достоевскому.
– Я предпочитаю Пушкина, – засмеялся я. Кролик тоже улыбнулся, но не сводил глаз с дороги.
– А ты? – наконец спросил он. – Давно не слышал о тебе новостей.
– Путешествовал. Жил на деньги от одной книги, пытался писать другую.
– Слышал, ты был в Северной Африке, – усмехнулся он. – В Марокко. Любишь дикарские ритмы тёмного континента? – Кролик помахал рукой, будто говорил о какой-то мелочи – не о необъятной Африке с её многочисленными и разнообразными народами, бесчисленными культурами и музыкальными традициями.
