– Не говори об Африке так, – резко ответил я, – ты только демонстрируешь своё невежество. Если бы я считал её музыку мелочью, не стал бы изучать её столько лет.
– Разве же у меня есть предрассудки против неё? Я обожаю свинг. А как твоё путешествие в Новый Орлеан? – Кролик имел в виду моё путешествие в дельту. Он всегда так говорит – его острый, но беспокойный ум прыгает туда-сюда по саду своих мыслей.
– Никогда не пробовал абсент, – засмеялся он. – Слышал, Новый Орлеан – единственное место во всех Штатах, где его можно пить. Ты пил?
– Целую бутылку. Надеялся, что Зелёная Фея подарит мне галлюцинации. Получил только тяжёлое похмелье и пустой кошелёк.
– Говорят, тамошним женщинам доверять нельзя.
– Там жарко и очень липко, – сказал я и умолчал об остальном.
Здорово снова быть с Кроликом. С ним легко возвращаешься к солдатской манере беседы. Пройдя вместе через столько ужасов, мы также привыкли относиться к странному, невероятному и даже опасному как к нормальным вещам.
Мы ехали, пока не опустилась ночь, а мы не нашли одинокий амбар в окрестностях Моргантауна, Западная Вирджиния. У этого амбара, при свете масляной лампы, я и пишу эти строки. У «Студебеккера» удобный салон, и, если поджать ноги, я могу вытянуться на передних сиденьях и спать тут. Кролик уже дрыхнет без задних ног в спальном мешке на земле, в плесневелом и сером – но, по крайней мере, сухом – стоге сена. Мне тоже пора на боковую, но я на взводе и хочу выпить. Вчера вечером я употребил слишком много, и единственное лекарство против этого – выпить ещё, но на сотни километров вокруг нет ни баров, ни алкогольных магазинов. Завтра придётся найти какой-нибудь достаточно большой для таких заведений город. В своих письмах Ломаксы сообщили, что, если мы хотим делать записи, нужно обзавестись табаком и алкоголем: информанты делятся песнями только в обмен на виски. Думаю, когда заведём «СаундСкрайбер», не будет ничего плохого, если я присоединюсь.
Не могу уснуть.
