Смут Сойер оказался плотным коренастым немолодым белым мужчиной с красным лицом и крупными, как стволы деревьев, руками; крепко сбитый, что неудивительно для жизни, полной физического труда. Если бы он как следует пожал мне руку, боюсь, она не смогла бы больше мне служить – или вовсе отпала бы.
Бревенчатая хижина Смута стояла в густой роще посреди буйной растительности Западной Вирджинии. Смут сидел на крыльце, словно ждал нас, и курил трубку из початка кукурузы; под рукой у него стояло ружьё. Женская рука испуганно отдёрнула ситцевые занавески и тут же опустила. Рядом с хозяином лежала гончая, чьи задние лапы, как я вскоре понял, были парализованы.
– Мистер Смут, – сказал Андерсон, уже немного пьяный от собственного товара, – это малые из правительства. Хотят записывать песни.
– Правительства? – рука Смута едва заметно, но уверенно потянулась за ружьём. – Правительство теперь и музыкой занимается?
Я медленно объяснил мистеру Сойеру задачу Библиотеки Конгресса, точнее – Музыкального отдела, и вкратце описал историю этих учреждений. По-видимому, Смут не совсем понял, что нам нужны песни региональные или новые, менее распространённые, но он с удовольствием сыграл нам, увидев банку самогона и пачку сигарет.
Потребовался целый час, чтобы перенести «СаундСкрайбер» на крыльцо (записывать в хижине Сойер не позволил), подключить батареи, записать пробную пластинку – наш первый опыт! – и приготовить ещё одну двенадцатидюймовую пластинку для песен.
Я проиграл для информанта тестовую пластинку: слабые звуки нашей беседы заструились из бороздок, вырезанных «СаундСкрайбером».
– В жизни не слыхал привидений! – присвистнул Смут, широко распахнув глаза, и засмеялся. У него появилось много вопросов об устройстве, и, увы, некоторую часть первой пластинки заняли его вопросы, невзирая на ограниченное время. Позже я расшифрую эту беседу – когда-нибудь, после «дня всеобщего крещенья иудеев». Однако Сойер и правда знал свою, довольно бодрую, версию «Стаггера Ли» – как он её называл, «Стакали». Сыграв нам её, он следом исполнил оживлённую местную балладу «Хватит прятаться в долине».
Эта модальность «Стаггера Ли» оказалась интересной. При вопросе о последних, более инфернальных, куплетах, Сойер отказался откровенничать со своеобразной набожностью деревенщины, которая, хотя я ничем не показал, произвела на меня тягостное впечатление. Когда я воспроизвёл для Сойера запись, он захохотал, хлопая шляпой по ноге:
– Да меня скоро все будут слушать по радио!
