Слава давно уже уехал, а Марго никак не могла заставить себя лечь спать. Какой смысл лежать в кровати, если все равно заснуть не получится! Она ругала себя за то, что не привезла свекровь к себе, даже не позвонила ей за все это время, в конце концов, та уже старая, а надежды на Игоря никакой, слишком эгоистичным человеком оказался ее бывший муж, хотя что значит «оказался», он таким был всегда. Когда Марго была молода и влюблена в него, она об этом не задумывалась, потом было не до размышлений, а теперь, вспоминая прошедшие годы, женщина поражалась тому, как долго позволяла собой манипулировать, как долго не хотела видеть того, что лежало на поверхности: она нужна только как домработница, как нянька для его мамы и сына, даже как профессионального архитектора, Игорь использовал ее только в своих нуждах, не считаясь с тем, что она и работала, и дом вела. «Дура, – в сердцах воскликнула Марго, обращаясь к самой себе, – так тебе, дуре, и надо было. Хорошо, нашлись люди и поставили мозги на место». Не давая себе надолго погрузиться в процесс самобичевания, она начала методично обзванивать все больницы округа, где проживали муж со свекровью. Под конец показалось, что повезло, но ненадолго, вначале по телефону ей ответили: «Вчера привезли женщину такого возраста и вроде с такими данными» – но оказалось, поступившую в стационар уже выписали под расписку, и куда она делась, они, естественно, не знают. Пришлось дозваниваться Игорю, но и это оказалось невозможным.
Намного поразмышляв, Марго решила с утра поехать на свою квартиру, а если и там Веры Никитичны не окажется, то она попробует поискать ее в старом доме Буничей. В душе она надеялась, что Игорь наконец найдется, и все само собой разрешиться.
Андрей Андреевич Кузовлев с самого утра был в отличном настроении, во-первых, ему предстояло, пусть на время, вернуться к тому виду деятельности, где ему было наиболее комфортно. Он всегда любил заниматься сбором и обработкой информации. Правда, начальство не жаловало его за пристрастие делать выводы и озвучивать их вслух, а уж если он начинал настаивать на своем мнении, то непременно получал по шапке. Но с годами он стал умнее, теперь вперед начальства не лез, мнение свое высказывал осторожно и только когда спрашивали. Придя на работу и раздав задания операм, он спустился в архив, сотрудницы там давно поставили крест на майоре Кузовлеве, как на потенциальном женихе, и относились к нему дружески и даже слегка покровительственно. Все они знали его сестру, работавшую в ведомственной поликлинике врачом и по-совместительству бывшую близкой подругой их начальницы, короче, в архиве Алексею Алексеевичу не только быстро нашли старое дело, но и выдали на руки. В кабинете майор первым делом скопировал все листочки из папки и убрал в стол. Затем занялся текущими делами. В обед ему пришлось выехать по работе, и он еле успел сдать архивную папку, как и обещал, до вечера.
– Мог бы и не торопиться, кому оно может понадобиться? – улыбаясь, проговорила сотрудница, которая была раза в два моложе его, но тем не менее обращалась к нему на «ты», правда, это происходило только наедине, при посторонних девушка соблюдала субординацию.
– Обещания надо выполнять. – проговорил Кузовлев и, улыбнувшись в ответ, протянул ей коробку с тортом. – У вас тут не пропадет, холодильник есть, так что завтра будет с чем чай выпить. Спасибо еще раз.
Дома он внимательно начал читать дело, просмотрел заключение патологоанатома, еще раз постарался вспомнить все, что тогда ему показалось странным, залез в свои записи, которые вел с первого дня работы, и ничего не нашел. Единственный вывод, к которому он пришел, был тот же, что и много лет назад: женщину убил не случайный грабитель, а тот, кого она знала и не боялась. Это мог быть и настоящий отец Федора, и кто-то из ее знакомых, кто даже и не попал в поле зрения милиции, и, если бы не железное алиби, даже муж. Для начала Кузовлев решил просмотреть дело о нападении на Федора в гараже ему, как и Ямпольским, казалось, что оба случая связаны. А пока он позвонил Олегу Петровичу и попросил подробно вспомнить, с кем они общались, с кем дружили, кто был вхож в их дом тогда, двадцать лет назад, и подробно все записать.
– Попробуем начать сначала, – говорил он в трубку. – Ты мог тогда что-то упустить, поскольку удар был слишком неожиданным и болезненным, может, сын что-то вспомнит, он тогда был довольно взрослым и наверняка видел по-своему какие-то вещи. Дети бывают очень наблюдательны, только не могут сделать правильные выводы из увиденного. Короче, подумайте, повспоминайте и все тщательно запишите, даже то, в чем вы не уверены. Через недельку встретимся, может, и коллеги что-нибудь по делу о нападении в гараже нароют. Хотя в этом я сильно сомневаюсь, раз по горячим следам не раскрыли, то надежды, считай, нет.
