На следующий день утром Олег Петрович с трудом разбудил сына. Обычно ему не приходилось поднимать Федора, который вставал много раньше отца и делал какую-то специальную гимнастику. Но сегодня сын никак не мог проснуться, хоть и очень старался. Наконец, вытащив себя из постели чуть не за шиворот, Федор поплелся умываться.
– Пап, а Стас где? – спросил он, выходя из ванной.
– Тут я, – раздался голос из кухни, – уже почти позавтракал, тебя не дождался, но ты не торопись, у нас вагон времени, если ты не забыл, то сегодня нерабочий день. Ты помнишь, что я еще неделю буду мозолить тебе и Олегу Петровичу глаза, пока не смогу отправиться на работу? Сегодня утром мама звонила и уговаривала меня приехать к ним, может, так лучше сделать?
– Стас, ты вообще-то уже большой мальчик и сам можешь решить, как тебе поступить.
– Я правда не знаю, дома, конечно, привычнее, но я ужасно боюсь их сочувствия, маминых печально-вопросительных взглядов, да и отец начнет со всех сторон подъезжать с вопросами.
– Набирай их номер – решительно произнес Федор. – Я сам им постараюсь все объяснить и попрошу пока повременить с вопросами.
Поговорив с родителями Стаса, Федор тяжело вздохнул:
– Да! Теперь я понимаю, почему ты сбежал от родителей, их любовь к тебе весьма деятельная. Меня даже слушать не стали, когда я попытался объяснить, почему тебя пока не стоит ни о чем расспрашивать. Короче, сам решай, остаешься или отправляешься домой, нам, повторяю, ты ничуть не мешаешь. В понедельник посидишь один, а потом отец пару дней будет дома.
– Спасибо, Федь, я все же сегодня домой поеду, я ведь их тоже люблю, а они волнуются, в конце концов, перетерплю как-нибудь, а потом к себе домой вернусь. – И Стас неопределенно махнул рукой. Что он хотел этим сказать, Федор не успел выяснить, потому что в дверь позвонили.
– Кто это так рано пришел? – Олег Петрович направился к двери и, не глядя в глазок, распахнул ее. На лестнице переминался с ноги на ногу незнакомый мужик.
– Хозяин, картошка не нужна? Может, лук или еще чего? Вид у мужика был, прямо скажем, весьма затрапезный, а глаза так и норовили заглянуть за спину. В прихожую вышел Федор и молча стоял за спиной отца.
– Не, ну если не надо, так я пойду. – Мужик как-то нелепо развернулся на пятках, чуть не упал и с грохотом сбежал вниз.
– Не понял, а картошка-то где у него? – Старший Ямпольский удивленно вскинул брови.
– Удивляюсь твоей наивности, отец, не было никакой картошки, сегодня выходной, многие на дачах, вот жулье и бродит, квартиры прозванивает: вдруг хозяев нет, можно поживиться в пустом доме. Ты бы дверь не открывал кому ни попадя, глазок у нас в двери для чего?
– Прав, сын, старею, видно, задумался и механически распахнул, больше не буду.
– О чем думу думаешь? Или так просто, отговорка.
– Пожалуй, не просто, я вот сейчас подумал, где я мог видеть этого человека, который сейчас в дверь звонил. Не сразу понял, что лицо знакомое.
– А когда дверь распахивал, о чем думал?
– О всякой ерунде. Ну так что, вы договорились со Стасом? Он поживет у нас? – перевел разговор на другую тему Олег Петрович.
– Нет, родители у него уж очень беспокойные, а он их, понятно, жалеет. Там есть одно положительное обстоятельство, он никогда не будет дома один, и на работу его пока отец будет возить.
– Вот и хорошо, значит, парень будет под охраной. А пока он у нас, давайте с вами поговорим о предложении совместно поработать с одной известной дамой, я имею в виду Маргариту Викентиевну.
– Не боишься о ней Стасу говорить? Ты ведь его совсем не знаешь, он парень молодой, не сболтнул бы где лишнего.
– А мы сейчас его поспрашиваем и решим, можно ли ему чужую тайну доверить, ты не хочешь заниматься бумажной работой, так, может, он будет не против лишних денег. Только я сам с ним буду обсуждать этот вопрос. Договорились?
