К счастью, пробка оказалась временной, просто впереди двое не поделили дорогу и ободрали бока своим железным коням.
– Как там в сети пели? «Два дебила – это сила?» – ухмыльнулся Олег Петрович. – Потому-то я тоже не люблю по городу ездить, хорошо еще, что только машины пострадали.
– Не ворчи, почти приехали, через минуту во двор свернем. Когда они припарковались на свободном месте, решив сегодня машину в гараж не загонять, Олег Петрович проговорил:
– Федя, мне показалось, или у нас в окне свет?
– Показалось, – Федор посмотрел на свои окна, – тебе теперь везде «страшилки» мерещатся.
– Но-но! Ты уж меня совсем за древнего старца-то не считай! Я пока не впал в маразм.
Когда они поднимались в лифте на свой этаж, по лестнице прогрохотали шаги человека, бегущего вниз. Едва выйдя на своем этаже, оба увидели большой лист бумаги, приклеенный скотчем на дверь. На листе, буквами вырезанными из журнала, было написано: «Олег, Федор не твой сын, верни его родному отцу».
– Что это за чушь? – Олег Петрович недоуменно уставился на дверь.
– Пап, ну мало ли идиотов на свете! Из-за каждого переживать? У нас в доме все знают, что мы неродные по крови.
– Нет, сынок, дело здесь не в первой части, а во второй, и она, эта часть, мне ох как не нравится! Не зря свет в окне померещился. Ты дверь открой, руку протяни и свет зажги в коридоре, но сам пока не входи.
Федор открыл дверь, зажег свет, потом они вместе, не закрывая двери, проверили всю квартиру и, только убедившись в том, что там никого нет и не было, вышли опять в коридор. Олег Петрович хотел сорвать записку с двери, но сын не позволил.
– Подожди, дай я ее сфотографирую, надо снимать аккуратно вместе со скотчем и желательно так, чтобы отпечатки, если они там есть, не стереть. Варя у меня забыла коробку одноразовых перчаток, так я, пожалуй, одну пару у нее конфискую, а ты пока найди прозрачную пленку, на которую можно будет наклеить все это хозяйство. Только смотри не захватай пленку, она чистенькая должна быть.
Пока Олег Петрович искал в ворохе эскизов папку с пленкой, Федор измерил высоту, на которую был прикреплен лист, и снял его. Затем приклеил все на лист чистой пленки и, измерив высоту листа, записал все в блокноте.
– Ты, Федор, молодец, сразу сообразил, что надо сделать, и хорошо, что замеры произвел, теперь мы можем прикинуть рост человека, приклеившего эту штуку.
– Ну не зря же я в детстве увлекался рассказами о Шерлоке Холмсе.
– Ты их, по-моему, наизусть выучил, раз двадцать, наверное, перечитал.
– Точно, я тогда мог открыть книгу на любой странице и прочтя несколько слов, продолжить фразу, – рассмеялся молодой человек, но тут же оборвав смех, серьезно спросил:
– Дальше что предполагаешь делать?
– А я завтра Кузовлеву все отвезу. Пусть отпечатки снимет, может, и найдем того, с чьими их сравнить.
– Знать бы еще, с чьими! Пора, отец, эту историю заканчивать. Я на работе возьму отпуск за свой счет, и надо подумать, как этого «урода» на свет вытащить, хватит ему по-тихому пакостить!
На следующее утро Федор позвонил на работу и, несмотря на явное недовольство начальника мастерской, сообщил, что вынужден уйти в неоплачиваемый отпуск по семейным обстоятельствам.
– А вы не думаете, Федор Олегович, что пока вас нет, может многое измениться? Вам стоит понять, что на вас свет клином не сошелся, вы, конечно, отличный работник, но не единственный! В общем, подумайте, что вам важнее, хорошая работа с хорошей зарплатой или «семейные обстоятельства».
После этих слов в трубке раздались короткие гудки. Олег Петрович слышал весь разговор и теперь обеспокоенно смотрел на сына:
– Может ты зря затеял с отпуском?
– Нет, отец, я все равно ни о чем думать больше не могу, конечно, я съезжу на работу и все расскажу начальнику мастерской, он мужик умный, думаю, поймет и не станет препятствовать.
