– Ну-ну, может, ты и прав, он действительно умный и к тому же совершенно посторонний, ему можно все рассказать. А там, может, и он что посоветует. С этой историей действительно пора заканчивать. Если нам удастся узнать, кто твой настоящий отец, возможно, мы узнаем и имя убийцы мамы. В любом случае надо постараться найти ответ на этот вопрос, и еще остается Стас. Ему, как я понял, ты тоже будешь помогать, значит, направлений расследования у нас целых три: первое – кто убил маму, второе – кто твой отец и третье – кто виноват в смерти вашей Амалицкой и покушении на Стаса, это, я думаю, один и тот же человек. Сейчас я поеду к Андрею Кузовлеву, а ты решай вопрос с работой. Спускаясь по лестнице, Федор вдруг подумал, что вчерашнего «расклейщика объявлений», оставившего свое послание на их двери, мог видеть кто-то из соседей. Или из собачников, которые поздно выводят своих питомцев на прогулку. Еще, пожалуй, надо у дворника спросить, он часто поздним вечером находится во дворе. Жаль, что в подъезде нет дежурной, вот кто наверняка бы видел чужого. Их подъезд действительно имел довольно странную планировку. На первом этаже не было холла, как в других подъездах, точнее, холл изначально был, но его сузили до ширины прохода к лестничному маршу, и места, где мог бы сидеть дежурный по подъезду, просто не осталось. Дело было в том, что с улицы располагался магазин, и в процессе бесконечных расширений под свои подсобки помещение магазина вторглось в пространство, которое ему не должно бы было принадлежать, но жильцы вовремя не спохватились, а потом было уже поздно. Во всех прочих подъездах все оставалось так, как задумывалось изначально авторами проекта и там, соответственно, дежурные были. Выйдя на улицу, молодой человек огляделся, но во дворе никого почти не было. Обычно тут собирались дети из всех соседних домов, и все лавочки были заняты взрослыми, которые бдительно следили за своими малышами. Сегодня было на удивление тихо. Только в глубине двора поскрипывали качели под девочкой лет пяти. Пожилая женщина. сидящая неподалеку, постоянно поднимала голову от книги и смотрела на свою подопечную.
«Съезжу я, пожалуй, сперва на работу, решу все вопросы. А потом пройдусь по двору, вдруг найдутся те, кто что-то видел», – решил Федор и направился к метро.
– Хорошо, – сказал начальник мастерской, выслушав рассказ Ямпольского. – Я считаю, что вы затеяли абсолютно бесперспективное дело, через столько лет вы не сможете ничего найти, но соглашусь, что события, происходящие вокруг вас в последнее время, настораживают. Может, что-то вам с отцом и удастся раскопать. В общем, так, три недели я вам дам, но ни дня больше, при всем моем уважении к Олегу Петровичу. Если вас это устроит, пишите заявление.
Уже стоя в дверях кабинета, Федор сказал:
– А вы в курсе, что Стас, то есть Станислав Фомин, был чуть не убит, и виной тому его интерес к человеку, которого он считает повинным в смерти Киры Андреевны Амалицкой.
– Ну-ка, ну-ка, расскажи подробно, я думал, что он случайно в какую-то драку ввязался и попал в больницу, а он, оказывается, тоже расследованием занялся!
Федору пришлось рассказывать всю историю, начиная с того момента, как Стас увидел человека, разговаривавшего с Амалицкой недели за две, до ее гибели.
– Интересно, – задумчиво проговорил начальник мастерской, – не проектная организация, а какое-то детективное агентство. Хорошо, идите Федор Олегович, и пишите заявление на отпуск, но шестнадцатого сентября я вас жду на работе, и никаких продлений отпуска, если не хотите потерять работу.
Павловская Слобода.
Мартин появился возле дома только поздно ночью. Лаять он не умел и потому принялся скулить под окнами Марго, которая не спала, изнывая от беспокойства за собаку. Услышав печальное поскуливание, женщина радостно бросилась к двери.
– Ну, заходи, гулена! Где это тебя так долго носило? Пойдем, покормлю, – говорила она, оглядывая небольшое тельце собаки в поисках следов возможных травм. Она понимала, что пес сам не мог далеко убежать от дома. Еще когда он находился на попечении Елизаветы Сергеевны, а сама Марго лежала в больнице после операции, выяснилось, что собаку стерилизовали. А поскольку представительницами противоположного пола среди собачьей братии он не интересовался, то никто и не отслеживал его перемещения внутри поселка. Мартин пришел уставший, прихрамывая на переднюю лапу, у него даже бока ввалились и живот присох к позвоночнику, но тем не менее от еды пес отказался, зато выпил такое количество воды, что впору было бы крупной собаке. Напившись, он мгновенно забрался в кресло и уснул.
– Что же с тобой случилось, малыш? Где ты все это время был? – гладя собаку, озабоченно думала женщина. – Ладно, завтра посмотрим, а пока пойду тоже спать. Ближе к утру Мартин опустошил миску с едой и опять улегся спать. Когда в доме проснулись, пес как ни в чем не бывало приветствовал каждого входящего в гостиную радостным повизгиванием и усиленным вилянием хвоста.
