Несмотря на то, что все договорились о времени дежурства, никто из-за стола так и не вышел. Извинившись, Марго поднялась на второй этаж и позвала сына. Тот спустился следом за ней и удивленно уставился на сидящих у стола мужчин.
– Мать, а что здесь, собственно, происходит?
– Слава, нам надо поговорить. Даша пусть посидит в комнате, посмотрит телевизор или еще чем-нибудь займется, короче, подождет тебя. Если сочтешь нужным, все ей расскажешь.
– Нет, пусть идет сюда, она знает обо мне все, даже то, как скверно я относился к тебе, что ни разу не приехал тебя навестить в больнице и что я вообще не очень хороший человек. Ничего от нее я скрывать не буду, а поскольку все присутствующие в курсе происходящего, то и гулять нам с тобой вовсе незачем. Рассказывай, какая «гадость» еще произошла!
– Я сама пока не все понимаю, хотела тебя немного подготовить к возможным неприятным открытиям. Но если ты так решил, то будем ждать, пока твой отец проснется, тогда и будет разговор. Вы пока с Дашей отдыхайте, всем остальным тоже стоит поспать, а я посижу тут, подежурю.
– Хорошо, – проговорил Ямпольский-старший, поднимаясь из-за стола, – молодежь идет спать, завтра тяжелый день будет, и всем надо отдохнуть. Федор со Стасом, сидевшие молча все это время, поднялись и, не оглядываясь, направились по своим комнатам.
– Ты ничего не заметила? – Олег Петрович вопросительно посмотрел на Марго.
– Заметила, – мрачно ответила та, – не пойму только, почему раньше этого не видела, ведь все же видно сразу.
– Стас, по-моему, тоже все понял. Я наблюдал за ним, он несколько раз порывался озвучить свои мысли, но не решился.
– Что же теперь говорить, утром все выясним, и пока этого не произойдет, никто дом не покинет.
– А Славка, его ты тоже хочешь посвятить во все подробности? Может, пожалеешь парня?
– Дело не в моей жестокости, он все равно все рано или поздно узнает, так зачем тянуть. И вообще он взрослый человек, имеет право все знать.
– А если опять пить начнет?
– Знаешь, я борюсь за выживание последние тридцать лет, у меня просто больше нет сил. Если он опять бросится к бутылке, значит, так тому и быть! Нельзя оградить его от всех проблем – не сейчас, так потом жизнь подкинет трудности, и если человек не хочет сам с нами справляться, то ему никто не поможет, ни мать, ни жена, ни дети! Чем раньше станет понятно, насколько твердый у него внутри стержень, тем лучше.
– Хорошо, я принимаю твое решение и согласен с ним. Пойду пока к себе, попробую заснуть, а часа через два ты мне позвони.
– В каком смысле, «позвони»?
– Рит, зачем бегать на второй этаж, если можно просто набрать мой номер, и через минуту я спущусь.
Марго просидела в гостиной всю ночь одна, никого она будить не стала, выпила несколько чашек кофе не для того, чтобы сон прогнать, а потому, что кофе помогал ей думать. Как ни крутила женщина в голове все происшедшее, а вывод всегда был только один, и этот вывод ей совсем не нравился. К одиннадцати утра все собрались в гостиной, на улице уже было довольно жарко, и хоть ночи стояли холодные, днем солнце нещадно палило, словно отдавая то тепло, которым не захотело поделиться в начале лета. Олег Петрович открыл все окна и направился в комнату, где они накануне уложили рыдающего Игоря. Тот лежал, отвернувшись к стене, и не подавал признаков жизни.
– Игорь, уже двенадцатый час, – потрепал спящего за плечо Ямпольский, – пойдем завтракать.
Бунич открыл глаза, с минуту смотрел перед собой ничего не выражающим взглядом, а потом повернулся и спросил хриплым со сна голосом: «Где я? Откуда ты взялся?»
– Мы в гостях у твоей бывшей жены.
– Так мне не приснилось, что мама умерла?
– К сожалению, Вера Никитична действительно вчера умерла. Тебе надо встать, прийти в себя и прочитать записи твоего отца, которые она хранила все эти годы.
– А, Бунич неопределенно махнул рукой, – вряд ли там что-то важное, отца нет более двадцати лет, но я все равно благодарен маме, что она это сохранила. Мне сегодня предстоит много дел, надо оформить документы для похорон, наверное, сын мне поможет подобрать одежду для мамы. – Тут голос его слегка дрогнул, но он справился и продолжал: – Ты, Олег, иди, я сейчас встану, выпью кофе и поеду.
– Ну-ну, – неопределенно пожал плечами Ямпольский и вышел из комнаты.
Когда Игорь Павлович появился в гостиной, его встретило мрачное молчание. Между сидящими Олегом Петровичем и Федором стоял пустой стул, на него Бунич и уселся. Посидев несколько минут, он вопросительно посмотрел на хозяйку дома:
– Я могу попросить чашку кофе? У меня, Рита, времени мало, надо заниматься организацией похорон и постараться все оформить назавтра. По православному обычаю, кажется, надо хоронить на третий день?
– На третий, – машинально ответила Марго. – Кофе я тебе сейчас дам, а потом надо кое-что обсудить.
– Только недолго, ехать надо.
