– Мне, Светик, иногда кажется, что у него с головой было не все в порядке. Он совсем не отличал зло от добра. Ты бы слышала, как спокойно он рассказывал обо всех этих убийствах! У меня в голове не укладывается, что я могла любить человека, который убивал только потому, что кто-то не хотел делать так, как он скажет. А несчастная Амалицкая! Ну сделала она в молодости нехороший поступок, но убил-то он ее не за то, что она посеяла в его душе недоверие ко мне, а за то, что посмела его обмануть. Странно, что со мной не попытался расправиться, видно, и правда не до того было. И Славу он никогда не любил, всегда к нему равнодушно относился, я уж не говорю о матери Федора. Она ведь даже не намекнула ему на отцовство, и вообще все были уверены, что отцом Феди был Олег. Иногда ловлю себя на том, что невольно присматриваюсь к сыну. Он, бедняга, так расстроился, когда все узнал, что даже свадьбу хотел отменить. Все о генах говорил, насилу мы с Дашей его убедили, что гены тут ни при чем, у его отца родители ведь не были преступниками.
– У тебя-то самой когда суд? Хочешь, я с тобой пойду?
– Скоро, мой адвокат говорит, что дадут, наверное, условно. Я документы фальшивые использовала, только чтобы найти работу, ничего криминального, кроме этого, не делала. Тетя Лиза очень переживает, она, как и я, не задумывалась о последствиях. Но я ее пока успокоила. Это ведь она дала мне телефон того человека, что документы делал, но я Елизавету Сергеевну не стала выдавать, соврала, что у случайного продавца в метро купила.
– Наверное, ты права, она ведь тоже не ожидала таких последствий, да и не задумывалась о них, и потом в ее возрасте лишние волнения не нужны. А как ты думаешь, тебе поверили?
– Не знаю, но мне это не важно, главное, опровергнуть мои слова невозможно. Впрочем, уже то, что мне больше не придется лгать, для меня очень важно, а там посмотрим.
– Рита, я тебя так и не спросила, как стало известно, что ты ранее использовала липовые документы?
– Я сама все рассказала следователю, не хотела, чтобы они случайно на эту историю наткнулись. Хорошо и то, что все проекты, где стоит моя подпись, как руководителя, прошли экспертизу без замечаний по архитектурным вопросам. Да, я ведь тебе не ответила, ходить со мной в суд не надо, не думаю, что меня собираются арестовывать. Надеюсь, теперь все наши волнения закончились, только очень жаль Веру Никитичну.
– По-человечески, конечно, жаль, но на ней большой грех был, хотя я не знаю, как повела бы себя в подобной ситуации.
– Упаси Бог нас от подобного! Все, Светик, хватит о грустном, расскажи лучше о своих внуках.
– Вчера мне старший по телефону рассказывал, что у них одна девочка в классе делила тридцать шесть на два и получила сто пятьдесят три.
– Это как? Неправильно записала, что ли?
– Вот и учительница не поняла и попросила ее объяснить логику своих рассуждений
– И что?
– В жизни не догадаешься! Пересказываю дословно то, что поведал внук: с ее точки зрения, тридцать шесть на два не делится, она делит тридцать на два, получает пятнадцать, а потом шесть делит пополам и получает три, а записать умудряется в строчку оба ответа.
– То есть сложить она их и не подумала?
– Именно!
– Да, печальная картинка. Хорошо, что хоть наши дети уже выучились и им не придется столкнуться с новой системой образования.
Разговор прервал телефонный звонок, и Марго поспешила ответить.
Москва.
– А по ночам, сын, спать надо. Смотри какие синяки под глазами!
– Да спал я, спал! Ну может, и не всю ночь, и вообще кончай меня опекать, ты не заметила, что я уже одиннадцать лет, как стал совершеннолетним?
– Что тут у вас происходит? – потирая свежевыбритые щеки, спросил отец, входя на кухню.
– Посмотри на этого «взрослого человека», совсем спать перестал. Как с Наташей расстался, так и перестал.
Стас тяжело вздохнул, доказать родителям что-либо было абсолютно невозможно. Конечно, уход Наташи внес свою печальную лепту в его состояние, но дело было все же не в этом. А вот в чем, парень и сам не мог точно сформулировать. Сидела глубоко внутри какая-то мысль, а наружу не пробивалась. Еще когда он лежал в больнице, что-то такое мелькало в сознании, но разрыв с подругой его сильно выбил из колеи, и все остальное отошло на второй план. И только теперь, спустя два месяца после всех событий, внутри опять возникло чувство, что он пропустил какой-то важный момент, что-то недопонял, не додумал.
– Пойду позвоню Феде, – поговорил Стас, поднимаясь из-за стола, – сегодня выходной, может, он свободен и не будет весь день проводить с Варей.
– Эй, взрослый человек, а ты ничего не забыл? – Отец, улыбаясь, смотрел на него.
– Извини, сейчас все за собой уберу. – Вымыв посуду, парень отправился в свою комнату звонить.
– Вот так, – проговорила мать, – пожил немного без нас и сразу стал забывать, что у нас в доме самообслуживание. Жаль, что Наташа от него ушла, все так быстро случилось, я этого совсем не ожидала.
– Не переживай, возможно, это к лучшему. Представляешь, как было бы тяжело, если они бы поженились, родили нам внука, а потом расстались?
