– Сядь, отец, этот подонок за все ответит, и за маму тоже.
– И как вы собираетесь все это доказывать? Допустим, то, что Федька мой сын, доказать будет не сложно, а вот все остальное… может, у вас против меня сговор. Вы даже не сможете доказать, что я знал о том, что Федька мой сын, – Бунич откровенно глумился над всеми. – Ваши слова против моего. Вы прочли то, что написал мой папаша, и решили, что я теперь во всем виноват. Может, и в Карибском кризисе 1962 года я тоже был повинен?
– Игорь Павлович, – спокойно заговорил Стас, – а чем же вам наша Кира Андреевна помешала? Она ведь тоже на вашей совести?
Бунич дернулся всем телом, и в его глазах мелькнул огонек безумия.
– О, Кира – дура, каких еще поискать! Представляете, эта ненормальная еще в институте была в меня влюблена! Только я не собирался иметь с ней дело. У меня отец был членом партии, да и я собирался стать ее членом, мне тут только заморочек с еврейкой не хватало. Тогда она, правда, довольно быстро от меня отвязалась, а потом, через несколько лет, я встретил ее в Союзе архитекторов, и она меня убедила, что Слава не мой сын, что Ритка его от другого мужика родила. – Игорь весело улыбнулся. – Я не стал ничего выяснять, не до того было, и дома я тогда редко появлялся, но все чувства к сыну у меня пропали.
– А разве они у тебя были? – не выдержала Марго, но бывший муж не обратил на нее внимания. Он явно наслаждался вниманием окружающих и рассказывал так, словно совершил не подлость и убийство, а нечто героическое.
– Ну вот, – продолжил Бунич, – а с полгода назад я опять ее встретил, только теперь уже на Брестской, к знакомому заезжал, ну и столкнулся с вашей Амалицкой. Она меня остановила, сперва мялась, а потом как прорвало, начала каяться, прощения просить. Мол, тогда наврала со зла, а зачем, и сама не знает. Она ведь меня сына лишила, я что, так и должен был все простить и забыть? Поплатилась она за свой злой язык, по-моему, это справедливо. А ты, мальчик, – он повернулся к Стасу, – полез не в свое дело, за то и наказание получил.
– Меня тоже вы в гараже ударили? – Федор смотрел на Бунича, как смотрят на гусеницу, которую собираются раздавить.
– Конечно, Олег проговорился, что решил в старом деле покопаться, а я побоялся, что вы в фотографиях твоей матери и мою можете обнаружить. Пришлось принимать меры, но заметь, тебе ничего плохого я не сделал, только оглушил. Теперь, когда вы все знаете, надеюсь, я могу уехать домой. Мне еще завтра мать хоронить.
– Боюсь, вам не домой придется ехать. – Стас набрал номер полиции.
– Вы всерьез надеетесь меня привлечь? – На лице Игоря Павловича было искреннее веселье. – Я же все вам объяснил и про срок давности, и про сговор. Да, Марго, про записку отца вообще можешь забыть, может, это его фантазия, может, он книгу хотел написать.
– Ты, Бунич, забыл про современные гаджеты, все твои слова записаны на диктофон. – Ямпольский грохнул по столу кулаком. – Не сможешь ты выкрутиться!
– По крайней мере, – добавил Федор, – последнее преступление уж точно не имеет срока давности.
– Ну, насчет последнего преступления, как ты изволил выразиться, вы явно погорячились. Можете вызывать полицию, конную гвардию и вообще кого хотите, главное, не забудь свекровь похоронить, Ритуля! А я пока отдохну, но потом, учти, замучаешься платить мне за моральный ущерб. – Бунич издевательски улыбнулся и сложил руки на груди.
Павловская Слобода.
Прошло два месяца. Однажды после обеда в доме Марго раздался звонок. Мужской голос в трубке попросил позвать Вячеслава Игоревича Бунича.
– Его нет, он отдыхает с женой в Карелии и будет только через неделю. Что-то передать?
– А кем вы ему приходитесь?
– Я его мать, меня зовут Маргарита Викентиевна.
– Должен вам сообщить, что прошедшей ночью отец Вячеслава Игоревича и, как я понимаю, ваш бывший муж скончался от обширного инфаркта.
– Спасибо, я поняла, когда сын приедет, я ему передам ваше сообщение. Что сейчас требуется от меня, в данной ситуации? Родственников у Игоря Павловича не осталось, и хоронить его, очевидно, придется мне.
– Вы не хотите сообщить сыну о смерти его отца?
– А зачем, Игорь принес в этот мир много горя. Я, конечно, предам его прах земле, но сыну портить отдых не буду. В конце концов, у него никогда не было любящего отца, так зачем теперь лицемерить? Слава рос со мной и свекровью, больше никого рядом не было.
Выяснив все необходимые требования, Марго повесила трубку.
– С кем беседовала? – спускаясь со второго этажа, спросила Светлана Ивановна.
– Адвокат Бунича звонил, Игорь умер от обширного инфаркта.
– Может, он не совсем пропащий был? Может, хоть в конце жизни осознал, что натворил?
