Стас слышал последние слова отца, и ему пришло в голову, что тот абсолютно прав, и, пожалуй, отец может помочь понять, в чем причина его внутреннего беспокойства, надо будет с ним обсудить это. С Федором они быстро договорились о встрече на Манежной площади и решили, что потом можно будет немного погулять по центру. Погода стояла не ноябрьская, а прямо весенняя. Снега почти не было, а тот, что уже нападал, быстро на солнце подтаял, и по пешеходным дорожкам потекли ручейки. Когда Стас вышел из метро, то сразу увидел приятеля, Федор стоял, повернувшись лицом к солнцу и закрыв глаза.
– Загораешь?
– А что еще прикажешь делать? Приходится, я, между прочим, жду тебя уже целых двадцать минут. Стас удивленно посмотрел на часы.
– Нет, Федь, это у тебя неправильно показывают.
– Что, – прищурился Федор, – все сразу? И на руке, и в телефоне, и вон те, над входом, тоже отстают? – Парень показал на электронное табло на фасаде здания. Стас посмотрел еще раз на циферблат телефона и виновато проговорил:
– Ну, прости, не хотел опаздывать.
– Да ладно, рассказывай, что у тебя опять стряслось? У тебя был очень странный голос по телефону.
– Я пока сюда ехал, кажется, понял, что меня все время смущало. Помнишь, как Бунич рассказывал о своих преступлениях? Так вот, про Амалицкую он говорил очень обтекаемо: если остальными преступлениями он почти хвастался, то тут просто сказал о ее вине и ни разу не произнес слов «я убил».
– Что это меняет, ты ведь видел его, когда он на тебя напал.
– В том-то и дело, я был уверен, что это он, такие же куртка и бейсболка, только вот лица его я не разглядел. Теперь я думаю, что нападавший был, пожалуй, пониже ростом. Смотри, следователь меня спрашивал, когда взяли Бунича, не наклонялся ли преступник, прежде чем ударить меня ножом, они пытались определить рост нападавшего, и Бунич не подходил по своим параметрам, он был очень высок. Нападавший, как мне теперь кажется, был и мельче, и ниже, и уж больно легко он двигался, Бунич вряд ли смог бы так быстро и неслышно перемещаться, он полноват, и потом – возраст.
– Погоди, Стас, ты хочешь сказать, что на тебя напал другой человек? Но если предположить, что в смерти Амалицкой виноват не Игорь Павлович, то как преступник мог узнать о твоем интересе к этому делу? Или, думаешь, на тебя действительно напал случайный грабитель?
– В том-то и дело, я не могу ничего утверждать наверняка, а Бунич на допросах, по словам следователя, ничего не отрицал, но и ни с чем не соглашался. Вообще все очень в этом деле странно, но ты же понимаешь, что я пока не избавлюсь от своих сомнений, не успокоюсь.
– А по-моему, эту историю давно пора забыть. Расскажи лучше, как твои дела, на работе нет времени разговаривать. Отец говорил, что ты оформил все документы и теперь вы с Маргаритой Викентиевной можете работать официально. Ты только оформлением документов занимаешься или как конструктор тоже работаешь?
– По-разному, но сам понимаешь, моей работы там очень мало, во всяком случае, пока. Но все же, Федь, что мне делать, может, еще раз в полицию сходить?
– Да они все дела давно позакрывали. Как там это называется – «в связи со смертью подозреваемого», кажется? Хотя, – Федор в раздумье посмотрел на товарища, – давай я расскажу о твоих сомнениях знакомому отца, потому что если ты прав, то тот, кто убил вашу Амалицкую, все еще на свободе.
Поздно вечером того же дня Федор попросил Олега Петровича позвонить Кузовлеву и посоветоваться, стоит ли вновь идти в полицию и рассказывать там о своих внезапно возникших сомнениях или этого лучше не делать. Олег Петрович не стал говорить сыну о том, что Стас, по его мнению, занимается ерундой, а просто набрал нужный номер. Подошла Дина Андреевна, и только тут Ямпольский сообразил, что не разговаривал с ней почти два месяца. События, происшедшие совсем недавно, лишили его спокойствия и окончательно подорвали веру в людей. Получалось, что он общался, а когда-то чуть ли не дружил с человеком, убившим его жену, да еще и оказавшимся тем, кто дал жизнь его сыну. Даже мысленно Олег Петрович не мог назвать Бунича отцом Федора. К счастью, из-за всего произошедшего их отношения с Федором не стали хуже, наоборот, тяжелые воспоминания еще больше их сблизили. Теперь, когда в прошлом не осталось тайн, у Ямпольского появилось чувство освобождения, и он осознал, что все годы после смерти жены боль, сидящая глубоко внутри, не давала ему свободно дышать.
– Олег, я знаю от брата всю вашу историю и очень сочувствую и тебе, и твоему сыну. Андрея пока нет дома, но он должен скоро прийти. У его приятеля что-то с машиной, вот они и отправились к тому в гараж. Брат не плохо разбирается во всякой технике и пошел помогать, но как только появится, сразу скажу, что он тебе нужен. А хочешь, можешь на мобильный позвонить, он наверняка ответит.
