– Спасибо, как-то я о мобильном и не подумал. Вот что значит привычка звонить на стационарный телефон, – засмеялся Олег Петрович. – Дина, может, вы, то есть ты, составишь мне компанию, например, в походе на выставку, я правда не смотрел, что и где идет, но нам с тобой это и не важно?
– Хорошо, только уже не сегодня, давай договоримся на неделе, я буду на работе каждый день с утра и до обеда, а вечера у меня свободны, Андрей мне всю плешь поел, чтобы я перестала по ночам дежурить в больнице, пришлось отказаться, но это временно.
После этого разговора Ямпольский позвонил Андрею Андреевичу.
– А парень не заигрался в «сыщика»? – спросил тот, выслушав собеседника. – Ты же понимаешь, что дело закрыто и никто не будет его открывать без веских на то оснований. Прости, Олег, но в нашей работе есть и сроки, и начальство и никто, ради «домыслов и ощущений» вашего Стаса не станет напрягаться. У них там, я думаю, и других дел полно.
– Да все я понимаю, – досадливо вздохнул Ямпольский, – извини, что беспокою, но Федька пристал: позвони, посоветуйся, вот я и повелся. Но знаешь, мы ведь с сыном сперва тоже Стасу не верили, думали, мальчишка ерунду говорит, сочиняет, а видишь, как все обернулось. Если не очень трудно, ты узнай, может, у них еще какие подозреваемые были, просто доказательств не собрали. Я заплачу, мне уже и самому стало интересно.
– Хорошо, постараюсь выяснить, денег никаких не надо. У меня в том районе бывший сослуживец работает, он поможет. Давай о чем-нибудь хорошем поговорим.
Дальше разговор пошел на общие темы, и расстались мужчины весьма довольные друг другом. Кузовлев позвонил в конце недели:
– Представляешь, мужик, к которому я хотел обратиться, недавно умер. Он, оказывается, в последние годы много пил, вот сердце и не выдержало. Обидно, за все годы ни одного ранения, ни одной царапины, а ведь он и в Чечне успел повоевать, и в разные переделки мы с ним попадали, особенно в девяностые, не думал я, что он сам себя этой дрянью убьет!
– А сколько ему лет было?
– Если правильно помню, лет сорок девять, он чуть старше меня был.
– Жаль, но ведь согласись, его же никто насильно не заставлял. Как в известном стихотворении говорится: «каждый выбирает по себе», – философски заметил Олег Петрович. – Я так понимаю, информацией разжиться не удалось.
– Удалось, его приятель как раз работал по этому делу, он мне и рассказал.
Андрей Андреевич подробно пересказал все, что услышал от этого человека.
– Спасибо тебе, расскажу Феде со Стасом, и пусть они сами решают, лезть в это дело или оставить все как есть.
С работы Федор привез Стаса к себе домой, обоим было очень интересно послушать то, что Олег Петрович узнал от Кузовлева. Стас с удовольствием ухватился за предложение приятеля, тем более что в последнее время жил у родителей, к себе ему не хотелось возвращаться. Там было пусто и как-то неприкаянно; нельзя сказать, что парень тосковал об ушедшей подруге, просто он совсем не привык жить один. После разрыва с Наташей ему все чаще приходило в голову, что девушка была права, выбрав не его, а того, другого. Стас вдруг почувствовал себя каким-то несостоятельным или, точнее, несостоявшимся в этой жизни, тем более что своя профессия его почти перестала интересовать. Зато все связанное с разного рода загадками волновало и занимало все мысли. Когда Олег Петрович рассказал все, что услышал от Кузовлева, глаза у парня загорелись.
– Как нам все это выяснить? – И тут же сам себе ответил: – Надо придумать что-то такое, что заставит преступника себя выдать. Но для начала будем проверять алиби.
– Не пори горячку, идти по тому пути, по которому уже прошли наши доблестные органы, бесполезно, что смогли, то проверили, а вот машину они не нашли, с этого, пожалуй, и стоит начать. Где в ближайших гаражах к их дому могли починить помятый кузов и не задавать лишних вопросов?
– Отец, ты думаешь, что это не проверялось? Это же убийство, уверен, проверили все гаражи и мастерские. Если помните, со слов свидетельницы можно с уверенностью сказать, машина была светлая и большая.
Через минуту он растерянно спросил:
– У кого из подозреваемых была такая машина, на кого она могла быть оформлена? А вот у Бунича как раз такая и была, только после его фактических признаний никто не озаботился проверкой его алиби и проверкой его машины, а после его смерти дело вообще закрыли.
– Точно, я ведь указал на него, как на человека, ударившего меня ножом. Тут все сыграло роль: и то, что написал его отец, и его признание в убийстве твоей, Федя, мамы, и то, что я накануне того дня следил за ним. Все на него указывало! Хотя он прямо не признался в убийстве Амалицкой, но ведь и не отрицал этого. Неужели я зря его обвинил?
– Стас, даже если ты тогда и ошибся, твоей вины в его смерти нет. К тому же у него руки все равно были в чужой крови, так что он ответил за свои преступления.
