Хотя сознательные символы широко варьируют в своем значении среди членов сообщества, которые их интерпретируют, они обладают, тем не менее, некоторым общим ядром общепризнанного и привычного значения. Бессознательные же символы, несмотря на то, что всегда являются важной частью социального взаимодействия каждого индивида и обычно обладают значимостью, которая, как правило, ощущается и подспудно понимается, редко становятся эксплицитно значимыми [24b]. В сообществе может существовать лишь незначительное сознательное согласие относительно их идеациональных значений, однако степень эмоционального согласия между теми, кто реагирует на создаваемый ими стимул, высока, несмотря на то, что люди могут не сознавать значимость своих реакций. Данные относительно значений различных сновидений, полученные у психоаналитической кушетки[288], показывают устойчивые черты сходства в тех значениях, которыми наделяются различные типы приватных символов, и в возбуждаемых ими бессознательных реакциях. Типология скрытых значений, которые обнаруживаются в бессознательных символах, производимых в реакциях на различные проективные тесты — ТАТ, тест Роршаха[289] и другие, — ясно показывает, что существует целый подспудный мир общих скрытых значений, где коллективные согласия не референциальны, а в гораздо большей степени эмоциональны и эвокативны. Процессы социализации погрузили их в подспудную жизнь, протекающую ниже уровня рациональности и укорененную в чувствах, связанных с видовым поведением. Возрастающие требования технологии в нашем обществе сузили ту социальную арену, на которой могут открыто использоваться такие эвокативные и экспрессивные символы. Поэтому они живут тайной жизнью в своем подсознательном полумире человеческой мысли и могут быть поняты лишь посредством перевода их в рациональную мысль, который является задачей научного интерпретатора.
Данные, полученные в ходе исследования душевной и моральной жизни детей, демонстрируют общий образец нелогического мышления и повеления. Исследование, проведенное Пиаже, привело его к выводу, что ребенок в своем мышлении эгоцентричен и что логическое мышление общества появляется у него лишь после того, как он социализируется. Эгоцентрическое мышление и моральное поведение ребенка, как говорил Пиаже, должно быть очищено от того, что он называл персональными схемами аналогии, и дополнено мышлением группы. «Мотивированное» индивидуальное мышление должно уступить место «произвольному», обязательному, абстрактному мышлению общества. Проблема, которую он ставит, — это проблема индивидуального ребенка, становящегося социализированным и мыслящим членом группы [111а].
Переоценка его понятия эгоцентризма ведет к новой формулировке проблемы. Эгоцентризм ребенка, согласно Пиаже, проявляется тогда, когда он не отличает себя от окружающего мира. Он взаимодействует как организм с другими организмами, которые его окружают, без отделения себя от других. Он трактует культурные вещи и «синкретически» организует их в свой аффективный образ жизни.
И что же представляет собой этот образ жизни? Младенец и маленький ребенок действуют главным образом в соответствии с системами действия вида. Они взаимодействуют в группе в большей степени как члены вида, нежели как самоуправляемые социализированные существа. Система действия биологической семьи все еще оказывает мощное влияние на то, что ребенок думает и делает. Над системой чувствования ребенка господствуют настоятельные потребности и желания, удовольствия и страдания тела, связанного с другими телами. Значения вещей организуются в образец чувственного восприятия, относящийся к видовой системе действия, но всегда находящийся под постоянным и все более возрастающим влиянием культурной системы.
Социальные символы присутствуют и используются, но используются в соответствии с порядком чувствования организма, ведущего себя в рамках видовых систем действия. Их значимость и упорядочение определяются главным образом видовым контекстом и лишь во вторую очередь социальными контекстами. Они не иррациональны, но нелогичны. Их достоверность основывается не на проверке, а на чувстве и убежденности.
