Живые и мёртвые полностью

Когда ребенок производит звук или жест, он выражает одно или несколько эмоциональных состояний. Эти звуки, как отмечал Малиновский, являются знаками, обладающими значением для взрослых — людей, уже усвоивших определенную культуру. Эмоция ребенка относится к его ситуации, поскольку связана с внутренними процессами его организма, его внешней средой или комбинацией внутренней и внешней сред. Звуковое поведение, выражающее эмоцию, расчленяется на звуковые единицы. Действия ребенка со временем тоже расчленяются на части, представляющие собой значащие жесты. По мере того, как с течением времени происходит эта дифференциация, растущий индивид действует как посредством мускульного, внешнего поведения, так и посредством поведения звукового. Издавание звуков и некоторые жесты получают знаковое внимание со стороны взрослых и вызывают действие в непосредственной межличностной среде. Большая часть этого поведения происходит в семейном контексте. Взрослые, особенно семейные фигуры, в ответ на потребности ребенка предоставляют ему помощь и комфорт. Постепенно издаваемые звуки и производимые действия-жесты более или менее адаптируются как знаки к окружающим взрослым и к эмоциональным и умственным состояниям ребенка. Эти адаптации обладают для ребенка прагматической достоверностью, поскольку снимают его напряжения и раздражения. Таким образом, анатомически беспомощный младенец социально адаптируется и становится более эффективной частью системы действия вида и социальной группы. Ребенок действует через посредство родителей и при их посредничестве провоцирует акты своими звуками и другими призывами, которые позднее становятся вербальными и символическими. С того времени, как ребенок начинает пользоваться словами, они не только выражают чувства, но и являются формой действия [85с].

Биологическое упорядочение звукоиздавания и внешних актов позволяет словам и жестам производить именно тот эффект, на который они рассчитаны. Слова, будучи одной из форм знака, являются действенными силами и инструментами, связывающими индивида с социальной и видовой жизнью. Слова и символы связывают ребенка с реалиями жизни, и не просто потому, что ребенок научился ими пользоваться, но и потому, что социальная традиция наделила их общими значениями как способы взаимодействия и как объекты, обозначающие весь остальной окружающий мир. Такие символы, когда ими пользуется ребенок, не только притягивают, но и отталкивают. Они действуют как инструменты контроля над межличностными отношениями индивида и дают другим людям средства контроля над ним.

Осваивая различные системы символов, подрастающий индивид делает это по большей части неосознанно; иначе говоря, он не сознает того, что он делает, и редко отделяет чувство от понятия. Ребенок пользуется именем объекта для выражения эмоциональной привязанности. Экспрессивный жаргон в отношении игрушки зависит не столько от ее свойств, сколько от тех чувств, которые порождает в ребенке опыт соприкосновения с ней. Значение той или иной вещи и ее знаки — это целостный комплекс переживаний, которым обладает ребенок при ее использовании. Такое значение есть часть того значения, которым наделяют данный символ и объект, обозначаемый им, другие люди. В большинстве случаев значение объекта или символа для каждого человека, вероятно, будет подобно его значению для большинства других людей, которые живут и получили воспитание в аналогичных контекстах.