На этом письме императрица сделала следующую собственноручную надпись на немецком языке: «Если Вы не поймете меня, то не я буду виновата в этом; письмо это написал сам председатель канцелярии опекунства; держите всё это в секрете»[40].
Броун понял тайный смысл послания: келейно, без малейшей огласки государыня хотела предоставить некоторым евреям, под видом новороссийских купцов, продолжать торговую деятельность в Риге, прерванную изгнанием в 1744 году, одновременно поручив им колонизировать Новороссию своими единоверцами. Уже в мае того же года, при содействии Броуна, из Митавы были отправлены, в сопровождении Ртищева, в Петербург семь евреев; то были три купца, раввин, его помощник, резник и слуга. Вскоре канцелярия опекунства приподняла завесу с таинственных замыслов государыни. Канцелярия уведомила Броуна, что Новороссийский край должен быть населен иностранцами; дело доставки их туда поручено трем «новороссийским купцам» Давиду Леви Бамбергу, Мозесу Аарону и Беру Беньямину, которые и отправлены со своими слугами в Ригу; оказывать содействие переселенцам по пути в крепость Св. Елизаветы (впоследствии Елисаветград) должен Ртищев; всё дело сосредоточено в руках старшего из купцов Леви Вульфа (проживавшего в Петербурге), который может заменить указанных трех лиц другими; так как по манифесту 1762 года иностранцы пользуются правом торговли во всех русских городах, то и этим трем купцам разрешается вести торговлю как русским подданным[41].
Из этого сообщения ясно следует, что всё дело сводилось к тому, чтобы через посредство уполномоченных лиц в Новороссию были переселены евреи под видом иностранцев вообще, без обнаружения их происхождения, так как закон 1762 года запретил евреям въезд в страну.
Несколько лет спустя, когда Екатерине II не приходилось более считаться с общественным мнением, ибо сама судьба включила в число ее подданных многотысячное еврейское население, она в письме к известному энциклопедисту Дидро, относящемуся к 1773 году, откровенно заявила, что в 1764 году евреи были объявлены купцами и жителями Новороссии. Из этого же письма мы узнаем, что трое-четверо евреев, прибывших тогда в Петербург, квартировали у духовника государыни и что они продолжали оставаться в Петербурге, где их терпели вопреки закону, – «делают вид, что не знают об их пребывании»[42]. Впрочем, еще несколько ранее письма Екатерина II явно нарушила запрет водворяться евреям в стране. В 1769 году она разрешила селиться в Новороссии евреям, которые, в качестве пленников, будут присланы 1-й армией, действовавшей на юге.
Известие о том, что в Петербурге занялись вопросом о допущении евреев в страну, вскоре дошло до рижан; об этом их уведомил депутат города Риги, находившийся в Петербурге. «Евреи, – писал он в феврале 1764 года, – ходатайствуют о свободном водворении их в России и в присоединенных губерниях, обещая компенсировать долги, которые остались за ними при их удалении в царствование Елизаветы, теми суммами, которые они имеют получить в России». Это сообщение вызвало радостное движение среди заинтересованных рижан. Городской совет согласился на то, чтобы депутат от имени города поддержал пред правительством ходатайство евреев, с тем, однако, чтобы были сохранены привилегии города, запрещавшие евреям водворяться прочной оседлостью и останавливаться в самом городе. И депутат в своем ходатайстве пред Сенатом отметил, что опыт показал, как велик был вред, причиненный обществу удалением евреев; с того времени польская торговля упала в Риге и развилась в соседних иностранных городах; если евреям будет дозволено приезжать в Ригу, при соблюдении ее привилегий, торговля расширится и таможенные доходы возрастут. Но, подчеркивал депутат, всё это лишь при условии, если евреям будет дозволено только срочное, а не постоянное пребывание, так как единственно в этом случае рижане будут ограждены от того, чтобы евреи, им в ущерб, не захватили в свои руки промыслов.
