Во второй четверти ХУНТ века евреи встречались в России преимущественно, да и то в небольшом числе, в Малороссии, Смоленской губернии и Риге. В 1727 году императрица Екатерина I повелела нарушить контракт на откуп таможенных и кабацких сборов в Смоленском уезде, заключенный с двумя евреями, и выслать обоих с их товарищами из страны. А затем, в том же году, приказала удалить немедленно всех евреев, находящихся на Украине и в других российских городах, и впредь их в Россию «ни под какими образы» не впускать.
Эта мера не была еще, по-видимому, осуществлена, как уже начались послабления. В следующем году, в недолгое царствование Петра II, евреям было разрешено приезжать в Малороссию на ярмарки для оптовой, но отнюдь не розничной торговли. При этом, правда, была подтверждена сила предыдущего указа, запретившего постоянное проживание евреев в стране. Но можно было предвидеть, что временные приезды, с согласия местной власти, легко превратятся в длительное пребывание. В 1731 году, при Анне Иоанновне, право временного проживания было распространено на Смоленскую губернию. Затем евреям разрешили торговать на ярмарках не только оптом, но и в розницу. Наконец, указом 6 февраля 1736 года Сенат разрешил сдавать евреям, приезжающим из Польши в Смоленскую губернию, поставку вина в губернии, если их цена будет выгоднее прочих[37]. Таким образом, интересы фиска заставили Сенат согласиться на более или менее долговременное пребывание евреев в стране: исполнение подобных договоров с казною требовало, чтобы подрядчики пребывали в крае на срок контракта. Нельзя сказать, чтобы Сенат не сознавал, что он нарушает закон о евреях; «…а впредь о жидах поступать по прежним указам», – говорилось в том же указе, но раз нарушение закона обещает прибыль казне, можно сделать исключение, несмотря на то что за несколько лет, по повелению императрицы Екатерины I, контракты с евреями по откупу сборов были расторгнуты, а они сами подверглись высылке из России.
Вскоре, действительно, обнаружилось, что предоставленное евреям в Малороссии временное пребывание послужило им основанием для прочной оседлости. Для этого было, конечно, мало одной лишь доброй воли самих евреев, необходимо было также согласие местных властей. Последнего евреям, в сущности, не приходилось добиваться. Об этом заботились те, кому евреи нужны были в качестве шинкарей. Доходы с питейных промыслов составляли в ту пору основу бюджета частных лиц, монастырей и самого государства. Общие интересы требовали, чтобы питейные промыслы широко развивались, и с этой целью евреев привлекали и монастыри, и сановные лица. Так, за Киево-Софийским монастырем числилось три еврея, в «отписных маетностях» – одиннадцать, за генерал-фельдмаршалом Минихом – пятнадцать; далее следовали титулованные тайные советники, офицеры, священники, а из среды «малороссийцев» – обозный генерал, генеральный войсковой судья, бунчуковые товарищи, сотники. Все эти лица числили за собою по одному или несколько евреев, каковых всего, вместе с женщинами, было до 600 душ. Не имея недвижимой собственности, евреи не вели самостоятельных дел, а служили при шинках, принадлежавших монастырю, отписным на имя Ее Величества маетностям и ряду влиятельных лиц.
Неизвестно, по чьей инициативе, но в 1740 году последовало высочайшее повеление выслать всех евреев за пределы государства. Однако это мероприятие не было осуществлено. И вступившая на престол императрица Елизавета Петровна, ссылаясь на указ своей матери, императрицы Екатерины I, не замедлила потребовать (2 декабря 1742 г.), чтобы все без исключения евреи как из малороссийских, так и великороссийских городов, сел и деревень были немедленно высланы за границу, – начальству предписывалось за осуществлением этой меры «смотреть накрепко, под опасением за неисполнение по сему Высочайшего Нашего гнева и тяжчайшего истязания». Указ был опубликован по всему государству, дабы повеление стало известным всем подданным. Несмотря, однако, на эту торжественность, долженствовавшую всех убедить в решительности государыни, были сделаны попытки склонить ее к отмене повеления.
Со слов Малороссийской Генеральной войсковой канцелярии Сенат донес государыне, что часть евреев уже выслана, но греки, откупщики сборов, указывают, что если евреи, с которыми они находятся в торговых связях, не будут впредь допускаться на ярмарки, то в казенных сборах может оказаться нехватка, а сами они, греки, потерпят разорение. Одновременно, по докладу Лифляндской губернской администрации и рижского магистрата, Сенат донес императрице, что временное пребывание евреев в Риге «без ущерба Вашего Императорского Величества интереса и разорения торгующего мещанства не весьма запрещено быть может». Сенат также признал, что запрещение евреям въезда в страну повлечет за собою ущерб интересам купечества и казны; он осмелился заявить об этом государыне, но в ответ ему была сообщена следующая высочайшая резолюция: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли»[38].
