Жизнь и чудеса выдры полностью

– Я слишком редко вижусь со своим багажом. Мой сын, его жена-швейцарка и мой чудесный внук живут за границей. Хорошо, что Мява вернулась. – Она встряхнула головой и указала на выдр. – Тут много выдр в одном вольере, и я подумала, что это увеличит наши шансы их запечатлеть.

Она отбросила карандаш, взяла другой из набора и стала рисовать; лист бумаги начал заполняться четкими, размашистыми линиями.

Фиби обошла остальные вольеры, бросая рыбу их радостным обитателям и гадая, похоже ли это чувство удовлетворения в ее груди на то, что испытывал Эл, доставляя людям посылки. Она вернулась с ведром в главное здание, отчиталась перед Кэрол о том, что выдры накормлены, и сняла перчатки. Вернувшись к Кристине, она обессиленно села на стул рядом с ней и поправила бумагу на мольберте.

Рисунок ее подруги был восхитительным. Всего несколькими штрихами Кристине удивительно точно удалось передать движения животных.

– Как у тебя получилось?

– Как и все в этой жизни: благодаря практике, – объяснила она. – Не бойся ошибаться. Не будь самокритичной. Просто наблюдай за выдрами и чувствуй их.

Фиби наблюдала. В семействе было семь выдр. Они всей гурьбой высыпали из искусственной норки и разбежались кто куда, скача по траве. Они петляли, описывая на траве восьмерки. Сбивались стайкой и мчались в дальний конец вольера, а затем с той же скоростью возвращались обратно. Они зигзагами бегали вокруг специальных жердочек. Игра была для них важнейшим элементом в жизни.

– Сердце трепещет, когда смотришь на них, правда? – вздохнула Кристина.

– Да. Я называю это «эффектом выдры», – кивнула Фиби.

Ее карандаш замер, не решаясь коснуться страницы. Ей очень хотелось запечатлеть выдру в движении, но они двигались так быстро, что это казалось невозможным.

Кристина оглянулась и понимающе улыбнулась, заметив, что у Фиби ничего не получается.

– На первый раз – не пытайся нарисовать выдру целиком, – посоветовала она. – Начни с малого. Видишь вон ту? Просто очерти карандашом изгиб ее спины. То, как линия ее шеи сначала слегка опускается, а потом поднимается почти до формы горба, а затем плавно спускается до самого кончика хвоста. Просто расслабься и плыви по течению. Быстро и весело. Как сами выдры.

Фиби принялась за работу, сидя с прямой спиной. Мольберт оказался большим подспорьем. Без него она бы ни за что не справилась со всеми этими изгибами.

Вскоре у Кристины набралась целая серия реалистичных, сделанных на скорую руку скетчей, а с мольберта смотрела одна особенно удачная выдра с любопытными глазками и лоснящейся взъерошенной шерсткой.

Все, чем могла похвастаться Фиби, – это несколько невпопад брошенных на лист линий. Она с ненавистью оглядела свои рисунки.

– Прекрасная работа, дамы! – Фиби подскочила. Это Руперт, подошедший сзади, разглядывал их мольберты. Она стыдливо прикрыла свои рисунки обеими руками. Руперт переключил внимание на наброски Кристины. – Должен сказать, рисунки просто потрясающие. Такая тонкость в деталях! Изумительно.

– Спасибо, Руперт, – жеманно улыбнулась Кристина.

– Как обстоят дела с юной Коко? – обратился он к Фиби, слегка наклоняясь, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

– Очень хорошо, спасибо.

– Чудесная малышка, не правда ли?

– Угу.

– Жаль, что Кэрол не позволяет слишком часто держать ее на руках.

– О да, жестокая женщина, – пожаловалась Кристина. – Мне она вообще запрещает к ней приближаться. А Фиби заставляет заниматься разделкой мерзкой склизкой рыбы!

Руперт выглядел впечатленным.

– Ты молодец, Фиби. Я рад, что ты с нами. Спасибо тебе за помощь. – Он еще немного помялся, а потом продолжил: – А я вот решил выскочить к вам, чтобы не уходить, не попрощавшись. Ну, чао-какао!

Кристина хихикнула:

– Конечно, Руперт, чао-какао.

Он был приятный парень, но иногда действовал Фиби на нервы.

– И почему он не может просто сказать «до свидания», как все нормальные люди? – проворчала она, когда Руперт ушел.

– Ой, кому они нужны, «нормальные люди», – фыркнула Кристина, в очередной раз выражая свою приверженность всему, что таковым не являлось. – Мне нравятся его «чао-какао», они достаточно забавны. – Она собрала волосы в небрежный пучок на затылке и ловко закрепила его карандашом. – Перейдем к Роуэну и Кверкусу, – предложила она.

Они установили свои мольберты у соседних вольеров.

Фиби почти не смотрела на то, что рисовала на бумаге. Ее внимание было приковано к выдрам. Когда Кверкус пробегал неподалеку от девушки, он вдруг остановился и заглянул ей прямо в глаза с таким пониманием, какое она редко находила в людях, с которыми общалась (что, впрочем, было сомнительным мерилом).

Кверкус зевнул.

Кристина продолжила рисовать, полностью погрузившись в творчество. Фиби все еще переживала, что ее собственные потуги выглядят как детсадовская мазня.

Она удивилась, когда, взглянув на часы, обнаружила, что прошел уже час. Учитывая, что почти все это время она просидела в одной позе, у нее почти ничего не болело. И настроение было необычайно приподнятое.

Но пора было собираться. Она достала ластик и начала стирать большую часть того, что успела нарисовать.