Блокнот.
Равнодушный к профессии, Иван вяло продвигался по службе. Дни проводил на работе, вечера – дома с Машутиком или в компании таких же молодых людей, не испытывающих сожаления, что не нашли себя в жизни, но умеющих тратить не всегда частно заработанные деньги. Здесь он подхватывал девиц, легко согласных на секс не столько от распущенности, сколько в угоду современной моде на антимораль. Все существа женского пола выглядели похоже внутренне и внешне: без царя в голове, по последней моде сильно раскрашены, растрёпаны, небрежно и грубовато одеты. Оставалось выбирать тех, которые не пытались решить за его счёт свои проблемы.
Хорошая физическая форма и душевная уравновешенность позволяли ему довольно долго вести размеренную жизнь не сильно задумчивого молодого человека. Пока не встретил Людмилу, совсем юную, невесомую, без макияжа, в простеньком платьице по размеру и аккуратных туфельках на маленьком каблучке. Трепетная бабочка, залетевшая на свалку. Ему мучительно захотелось находиться рядом, даже необязательно в постели, главное, чтобы всё время. Милочка числилась в музыкальном училище по классу скрипки и наверняка не бывала в гостях у одиноких мужчин. Однако серёжки в подарок приняла, хотя ухажёр оконфузился, не заметил, что ушки-то не проколоты. И замуж выйти согласилась довольно легко.
Правда, не обошлось без жертв: пришлось выбирать, кого больше хочется видеть на соседней подушке – личико супруги или усатую морду старого друга, поскольку возлюбленная страдала аллергией на кошачью шерсть. Жених с трудом, но оторвал Машу-тика от сердца: буйство гормонов посильнее старой привязанности. А самое главное, его ведь прежде никто по настоящему не любил. Он даже не совсем точно представлял, что это такое, и вот сошлось. Заботливая и нежная девушка стала воплощением мечты.
В первую брачную ночь выяснилось, что её невинность – плод неразвитого мужского воображения.
– Знаешь, – сказала Милочка, – теперь это неактуально.
Молодожён прикусил язык: действительно мелочь. А когда понял, что вляпался по крупному, было уже поздно.
Пока ухаживал, не замечал её напористости, повелительных ноток в голосе, стремления схватить, ничего не упустить, прибавить даже то, что не планировалось, но вот попалось на глаза. Возможно поначалу, имея главную цель – создать семью, она скрывала зудящую склонность обустраивать быт по давно сложившемуся в голове представлению. Она с облегчением забросила скрипку на антресоль и довела жильё до санитарной чистоты и маниакального порядка, который у нормального человека вызывает рудиментарный протест.
