Он вернулся в лавку и расстался ещё с парой лет. В казино поначалу выиграл и, к собственному удивлению, испытал уже забытое чувство восторга, появилось желание продлить удовольствие. Потом проиграл с досадой, и так целый день, в конце которого решил, что горе можно глушить деньгами, которые ему ничего не стоили, кроме жизни. На темных задворках рассудка пряталось понимание, что усердие его напрасно. В этих деньгах заложено небытие и по большому счёту всё уже давно проиграно. Но он намеренно не лез слишком глубоко в дебри сознания и регулярно посещал торговца временем, пока машинка однажды не выплюнула договор без печати. Старик развёл руками и недружелюбно осклабился.
Михаил вернулся домой и стал готовиться к смерти. Но настало утро, а он ещё жил. Прошла неделя. Что-то тут не так. Впрочем, сказка ничего не обещала. Чудеса, конечно, случаются, особенно с людьми, наделёнными развитым воображением. Мысли грызли голову, возвращая забытую боль. Денег на игру нет, а жизнь невыносима. Что же теперь, лезть в петлю?
Обманутый в лучших ожиданиях, Михаил рванул на Арбат. Если не удастся уговорить старика, надо его прижать, взять за горло, а машинке, чтобы сработала, дать хорошего пенделя – приём в отечестве известный, а главное действенный. С такими мыслями он в запале пробежал мимо знакомого заведения, пришлось вернуться. Вернулся – и снова проскочил. Замедлил шаг, вглядываясь в каждый кирпич. Определённо вход находился тут – вот неровная тротуарная плитка, о которую он спотыкался. Шевельнул ноздрями – запах лука тоже ещё можно уловить. Однако лавка отсутствовала.
На её месте – стеклянная дверь, над дверью зелёная светящаяся надпись: СБЕРБАНК. Тот самый, который в 90-е годы противозаконно сгрёб народные денежки. Сказка попахивала былью. Михаил схватился рукой за грудь и упал, ничего больше не чувствуя, не сознавая, что радости и муки закончились – в назначенный час мойра перерезала трепетную нить.
* * *Полдня я молчала. Это хорошо, что сегодня дочь – в кои-то веки – собралась со мною пообедать: есть повод напомнить. Сели за стол, и меня прорвало:
– Знаешь, какое сегодня число?
– Разумеется, – как ни в чём не бывало ответила Лена, принесла стопки и графин с водкой – на Руси вином не поминают.
Она любила отца, и он её обожал, а вижу, что запамятовала. Я относилась к нему сложно, но забыть не могу, напротив, чем дальше берега времени, тем муж становится ближе. Слёзы обжигают веки.
– Только плакать не надо, – хмурится дочь и не может отказать себе в удовольствии добавить: – Если бы ты его не бросила, он и сейчас ещё жил. Не очень-то ты его ценила и в конце концов оставила нас без отца.
– У тебя уже появилась семья, а Юрочка поступил в военное училище.
– Ну и что?! – воскликнула она вдруг с такой болью, что я почувствовала угрызения совести. – Громко сказано – поступил! Сбагрили, чтобы не мешал. Ты всегда была занята собой, своими обложками, тиражами, презентациями, на нас времени не хватало.
Я тоже возмутилась:
