Саша любила посмеяться и на дискотеке потрястись, но глубоко в себе носила серьезность и обстоятельность, замешанные на недостатке материнской любви, на знании темной стороны жизни. С замужеством эти качества ярко проявились и Павлу нравились. К тому же Саша оказалась девственницей. По нынешним временам мало кто придаёт этому значение, однако приятно, Паша оценил, жену полюбил ещё больше.
Красотой она не блистала: широкоплечая, коротконогая, скуластая, с чуть заметной примесью монгольской крови, которая почти повсюду даёт себя знать на сибирских просторах. Да и зачем она, красота, у хорошей жены? С лица воду не пить. А вот работящая и домовитая – это да, этого у Саши не отнять.
Приехала из Забайкалья на кавказскую турбазу – каши поесть досыта да мир поглядеть. Понравилось теплое море, большие белые цветы на деревьях и отсутствие комарья, решила остаться, все одно никому дома не нужна. Место получила в общежитии, малярничала, потом устроилась официанткой в санаторий для столичных железнодорожников.
Эти – богатые, зарплату получают в три раза против того, что в ведомости обозначено. Из Москвы всё время им деньги отпускают то на ремонт, то на расширение, то на новую мебель. Когда Саша с Пашей дом строили – где ручку дверную да горсть шурупов, где бутылку растворителя, стекло, краску, обои – все удавалось прихватить. Мебель списанная, однако ещё крепкая, зеркала – за копейки достались. Подруга-кастелянша, с красивым именем Вероника, простынями, полотенцами, одеялами снабдила, да не старыми – те отдыхающим оставляли, а себе новое брали.
Продукты директор, секретарша, сестра-хозяйка, завстоловой, шеф-повар ежедневно сумками уносили, но и другим работникам, чтоб не завидовали да не трепались, раз в неделю выдавали банку сметаны, кило мяса, колбасы, масла. А уж что со столов останется – сверх того.
Столики в санатории на четверых. Утром официантки раскладывали в своей зоне обслуживания на тарелочках сыр, колбасу, масло – по числу едоков. Некоторые, особо зажравшиеся, кое-что оставляли, а масло подтаивало от жары, прилипало к посуде, после завтрака Паша его соскребала – пластмассовый стаканчик за день набирался. Дома масло перетапливалось, вот и запас на зиму.
Много разных способов придумано, как ловчее и незаметнее у отдыхающих урвать. К примеру, вечерний кефир наливали в стаканы лишь на две трети, булочки при выпечке смазывали не яйцами, а молоком, и теста клали чуток меньше нормы, кружки колбасы нарезали потоньше. Остатки первых блюд шли в помои, а вот вторые – надо уметь разносить. Если кто на обед или ужин не являлся (а многие в ресторанах любили пошиковать, на экскурсии ездили), Саша все равно на кухне заказ делала, на пустой столик порции ставила, иначе кухонным рабочим достанутся. Когда время обеденное кончалось, Саша скидывала невостребованное в специальный пластмассовый контейнер, который возила с собой на раздаточной тележке. А уж объедков подсвинку носила не меряно. Лучше бы, конечно, держать хрюшку, у неё от сала при жаренье говном не несёт, зато хряк быстрее вес набирает.
Оставшийся сахар не ленилась по три раза на день вытряхивать, а сахарницы заново наполнять. Понемногу да понемногу – мешок за лето выйдет, значит и варенье получится дармовое: фруктов, овощей своих – девать некуда, только банки давай. Банок на санаторной кухне накапливалось порядком: соки там, огурцы маринованные открывают, а тара-то неучтённая. Кто банки в пункт приема таскал, на копейки менял, а Саша – домой, поэтому у неё вареньями, соленьями весь подпол забит. Зимой – компот на завтрак, компот на ужин – красота!
Работницы пищеблока Сашу недолюбливали. Обычная зависть к тем, кто способен своим трудом да смекалкой устраиваться в жизни. Только товарки подумают, где что можно прихватить или по дешевке приобрести, а Саша уже и там поспела. «Раззявы!» – с чувством превосходства говорила она Павлу.
Сытно жить – надо уметь. Саша умела. Паша нахвалиться не мог, какая у него жена хозяйственная.
Дом Паша поднял быстро, всего за два года. Тут что важно – машина, руки и желание. Без машины втридорога бы обошлось. А так – доставка своя, бензин тоже всегда найдется, где за полцены залить. Когда много ездишь, много чего имеешь: то просто валяется без присмотра, то сторож по пьянке спит. Не всё подчистую Паша тащил, а понемногу, оно и незаметней, и справедливей. У кого плохо лежит – тот не хозяин, такому сколько не дай, толку не будет. У кого с избытком, пусть поделится, тем более, если государство: оно ему много чего за всю жизнь должно осталось. Одной зарплаты, если б платили честно, на три дома хватило бы.
Кирпич для фундамента, считай, даром достался, шифер наполовину тоже. Шлакоблоки, как и доски для пола, пришлось купить. Клал стены, конечно, сам, тут хитрость невелика. Штукатурила, красила Саша, крышу Колян, приятель школьный, ставить помогал. Рамы – те да, из сухой древесины профессионал на станке строгать должен, потому в копеечку влетели.
