Он тоже звонил мне каждый день, иногда по несколько раз. Он не был счастлив в своем ордене. Со временем стало ясно, что он хочет стать католическим священником. Это означало, что у него не может быть жены. Но он хотел быть со мной, а я хотела быть с ним. Мое желание всегда оставалось неизменным, а Эд долго разрывался между мной и церковью. Это было настоящим мучением.
Как-то я решила навестить сестру Элин в Нью-Йорке. Эд встретил меня в аэропорту. Я буквально запрыгнула в такси, желая насладиться каждой минутой с ним. Я познакомила Эда со своей сестрой. Меня не покидало ощущение, что Эд нервничает – из-за того, что мы вдвоем находимся так близко к его монастырю. Когда я вернулась домой, мы продолжили общаться по телефону, и позже Эд приехал ко мне в Чикаго. Он остановился у нас дома на одну ночь. Там же была моя мама – они с Эдом отлично поладили. Я сказала маме: «Если Эд сделает мне предложение, я скажу ему “да”». Но в то же время я предполагала, что в какой-то момент он, возможно, захочет развода. Я любила его, но мы с ним были разными. Эд, в отличие от меня, никогда не любил менять свое мнение. Он был менее гибким, ему вряд ли понравился бы мой рабочий график – а я любила свою работу. Часто работала допоздна и уезжала из города. Эд же был простым парнем, который хотел каждый день ровно в пять ужинать дома.
А еще он хотел стать священником. Католическая церковь заставила его выбирать между саном и мной – вот в чем была главная проблема. Но то, что я люблю Бога, еще не значило, что я должна любить католическую церковь. Она вообще кажется мне довольно сексистской.
В итоге я предложила Эду стать священником. Ему нужно было мое решающее слово. Он получил духовный сан, но по-прежнему разрывался и продолжал звонить мне. Ему не хватало сил прекратить это. Всегда, когда ему было плохо, он звонил мне. И всякий раз это причиняло мне боль. Я сотни раз просила его перестать. И каждый раз, когда он звонил, я буквально не могла оторваться от телефона: прощаться было невыносимо.
Позже, когда я уже работала в Баффало, подруга устроила мне свидание вслепую. Я снова погрузилась в отношения – быстро и горячо. Это было совсем не так, как с Эдом, но ничуть не менее прекрасно. Того потрясающего мужчину я буду называть Джоном. Он был старше и опытнее меня. Он любил меня, а я – его. Мы провели вместе чудесный год. Мне даже сложно описать, насколько добр он был ко мне. Но на этот раз отношения зашли в тупик из-за меня.
Джон был атеистом. Важнейшим в отношениях с Эдом было ощущение глубокой духовной близости. С Джоном все было не так. Наши с ним наслаждения были проще: мы просто любили друг друга.
Было очень тяжело, но я знала, что́ должна сделать. «Нам нужно поговорить, – сказала я Джону в конце того чудесного года. – Мне жаль, но у нас нет будущего: так получилось, что духовная связь слишком многое значит для меня, и я не могу представить себя замужем за человеком, с кем я ее не ощущаю». Сейчас я понимаю, что могла сохранить эти отношения. Но в то время это казалось невозможным.
Пока я жила в Баффало, наши отношения продолжались – до тех пор, пока в моей жизни снова не появился Эд. Джон знал нашу с ним историю и пришел в ярость от одной перспективы того, что я снова увижусь с Эдом.
Летом 1971 года, после моего окончания аспирантуры в Лойоле, в Чикаго состоялась национальная конференция, посвященная суицидальным проблемам. Однажды днем, будучи там, я оказалась рядом с группой людей, которые пили коктейли и разговаривали. Они обсуждали рабочие вопросы – привычная сцена на подобных мероприятиях. До моих ушей долетели слова Джина Брокоппа, главы Центра кризисных ситуаций и предотвращения самоубийств в Баффало, Нью-Йорк. Он говорил, что ищет себе секретаря.
В то время я нуждалась в работе, которая дала бы мне возможность общаться с пациентами. Я заговорила с Джином и попросила его взять меня на место секретаря. Я убеждала его, что я лучше любого секретаря, которого он только может найти, что мне очень нужно пройти клиническую интернатуру и я усердно работаю. «Мне жаль, – ответил он. – Мне не нужен интерн. Я ищу секретаря». Я рассказала ему обо всех своих работах на тему суицида. «Послушайте, – сказала я. – Все мои статьи были посвящены самоубийствам. Я вас не подведу. Я согласна на оклад секретаря и буду выполнять ту работу, которая вам нужна. Все, что вам нужно сделать, – назвать это интернатурой». Бедный Джин! В итоге он сжалился и нанял меня.
Настойчивость была моим главным козырем на протяжении всей жизни. Я привыкла упорно двигаться к цели и не сдаваться. Я должна была следовать обету, который дала Богу. Поэтому не собиралась принимать отказ Джина. Я пытаюсь внушить эту установку своим клиентам: никогда не сдавайтесь. Не имеет значения, сколько раз вы упали. Важно каждый раз вставать и пробовать снова.