Поведенческая терапия – это инструмент бихевиориста. Пользуясь им, он помогает человеку устранить нежелательное поведение – и усилить желательное. Эту терапию можно считать технологией изменения поведения; она полностью основана на доказательствах, собранных в ходе научных исследований. Ее цель – помочь клиентам заменить негативное поведение (например, гнев и агрессию по отношению к другим) позитивным – принятием и пониманием того, что нет «хорошего» и «плохого». Это способ убрать негатив из своей жизни и впустить в нее позитив.
Разумеется, психолог не может вернуться в прошлое клиента и поменять то, что привело к негативному поведению. Вместо этого он должен разобраться в настоящей жизни клиента и понять, что вызывает нежелательное поведение
Я была ярой поклонницей бихевиоризма, когда начала работать в центре предотвращения самоубийств в Баффало. Мне очень хотелось применять этот подход в работе с людьми, собирающимися покончить с собой. До этого момента у меня не было опыта применения бихевиоральной теории на практике. Я преподавала патопсихологию в аспирантуре Лойолы – просто потому, что на факультете мне доверяли. Но это не могло заменить реальный опыт работы с тяжелыми пациентами.
Вскоре я поняла: если я собираюсь использовать поведенческий подход с такими пациентами, то должна овладеть им на практике.
Я отправилась в местный государственный университет, нашла преподавателя, обладавшего знаниями в сфере бихевиоризма, и заключила с ним сделку. Я должна была консультироваться с ним по случаям самоубийств и проводить лекции по этой теме у него на факультете. В обмен он должен был научить меня основам поведенческой терапии.
Я чувствовала заметный прогресс, но в то же время нуждалась в чем-то гораздо большем – не просто в преподавателе, который учил бы меня неделя за неделей. Я нуждалась в чем-то вроде практического обучения, и как можно быстрее. Несмотря на недостаток опыта, моим достижением к концу года в клинике Баффало стало то, что ни один из пациентов не бросил терапию и, самое главное, не покончил с собой.
В то время, в начале 1970-х, поведенческий подход был по-прежнему мало распространен, и большинство сотрудников клиники Баффало с подозрением относились к моему увлечению. Я не стеснялась называть бихевиоризм единственно верным подходом и, скорее всего, была такой же бестактной, как в Лойоле.
Я люблю находиться в интеллектуально стимулирующей среде. Я добиваюсь успеха, будучи мелкой рыбкой в большом море, но не большой рыбой в мелком пруду. В центре Баффало мне было очень тесно. Я не сдерживалась и говорила все, что считала нужным. Неудивительно, что я не стала популярной. Тот период моей жизни был близок к катастрофе.
Прямолинейность – кто-то назовет это высокомерием – всегда была свойственна мне в работе и иногда приводила к конфликтам. Так было и в клинике Баффало. Я благодарна Джону, тому доброму и любящему парню-атеисту, потому что теплые отношения с ним помогали мне переносить трения в центре. Мне потребовалось несколько десятилетий, чтобы научиться рабочим взаимоотношениям.
Поведенческая терапия занимала незначительное место в сфере психотерапии в конце 1960-х – начале 1970-х годов. Интерес к новому подходу рос среди клинических психологов, но те, кто хотел всерьез изучить его, то есть после аспирантуры поучаствовать в программе по поведенческой терапии, сталкивались с проблемой. Из-за новизны подхода до середины 1960-х подобных программ просто не существовало.
Леонард Краснер, психолог из Государственного университета Нью-Йорка в Стони-Брук, создал первую подобную программу в США в 1966 году. В том же году была основана Ассоциация развития поведенческой терапии (с 2005 года она стала называться Ассоциацией поведенческой и когнитивной терапии).
Когда после нововведения в Стони-Бруке программы по поведенческой терапии начали появляться по всей стране, мнение практикующих психологов стало меняться. Одни настаивали, что психотерапию нужно преподавать в медицинских учреждениях и уж точно не в «башнях из слоновой кости», то есть университетах. В конце концов, поведенческая терапия была клинической процедурой для лечения психически больных пациентов. По мнению некоторых, медицинские учреждения были самым подходящим местом для такого обучения[10].