Тем временем я застыл от ужаса. Я никогда в своей жизни не держал в руках пистолет и понятия не имел, что с ним делать. В фильмах я видел, как герой что-то дергает – и пуля выпадает. Вот и все, что я знал. От напряжения я вспотел. Я понятия не имел, что нужно сделать. Боялся, что случайно выстрелю себе в ногу. Думаю, Марша не заметила мой испуг. В итоге я подумал: “Я знаю, что это не входит в протокол, но мне придется вмешаться и попросить разрядить этот чертов пистолет”. Я помню лишь то, что каким-то образом выстрелил в мусорную корзину, проделав в ней дыру.
Это тоже не входило в протокол».
Я давно научилась скрывать – особенно в профессиональной среде – свою историю, время, проведенное в Институте жизни. И я изо всех сил старалась скрывать шрамы на руках и ногах. В году есть много месяцев, когда одежда легко позволяет сделать это. Но, конечно, не всегда. Наверняка некоторые люди замечали мои шрамы, но никто ничего не сказал.
Стив Лисмен вспоминает: «Однажды я увидел ее руки, и что-то подсказало мне, что поднимать эту тему не стоит. Я понял, что произошло что-то нехорошее. Я видел, что это шрамы от порезов и ожоги от сигарет. Я впервые увидел такие шрамы, но решил ничего не спрашивать».
Милый Стив. И Джерри, несмотря на наши близкие отношения, его любовь ко мне и мою любовь к нему, я ничего не рассказала. Решила, что так будет благоразумнее.
Через несколько лет после окончания программы в Стони-Бруке я почувствовала, что должна все-таки рассказать. Я была дружна с тогдашней женой Джерри, не раз навещала их в Порт-Джефферсоне и ночевала у них. Джерри вспоминает:
«Мы болтали после ужина, и неожиданно Марша сказала: “Я хотела бы кое-чем поделиться с вами. Но я должна попросить вас сохранить это в тайне”. Я сказал: “Марша, можешь рассказать нам все что угодно”. Моя бывшая жена сказала: “Да, Марша, все что угодно”. Я и понятия не имел, что она собиралась рассказать. А потом Марша поделилась своей историей об Институте жизни, о том, как прыгала со стульев, резала себя и билась головой. Это было невероятно. Я был потрясен. Я видел шрамы на ее руках, но не придавал этому значения. Просто не обращал на них внимания. Но когда Марша рассказала свою историю, я был поражен, потому что она всегда казалась мне здоровой в психологическом плане. Она была скалой в лучшем смысле этого слова, очень сильным человеком. Так что, конечно, я был крайне удивлен. Но потом все сложилось: ее интерес к теме суицида, интерес к пограничному расстройству личности. Как известно, мы все изучаем то, что причиняет нам боль».
В профессиональном и личном плане, за исключением небольшого перерыва, когда Эд появился и снова исчез из моей жизни, я была абсолютно счастлива. Друзья поддерживали меня, и я наслаждалась частым общением со Стивом. Вот что вспоминает Стив об одном из наших разговоров:
«Мы часто говорили обо всем, Марша и я. Мы обсуждали прохождение этой потрясающей программы, то, каким интеллектуально стимулирующим было новое мышление. Говорили о ведущих специалистах, с которыми нам повезло познакомиться. Говорили о наших устремлениях. Однажды Марша посмотрела на меня своим фирменным пристальным взглядом и сказала: “Я не знаю, что это будет, Стив, но каким-то образом я должна разработать великую теорию о клинической работе, которая позволит нам взглянуть на многое по-другому”. Я ответил: “Ну да, конечно, как и все мы”. Наверное, это прозвучало немного цинично.
Я и предположить не мог, что она разработает что-то настолько крупное и значимое, как ДПТ».
В конце программы наша группа решила сделать Джерри подарок. Несколькими месяцами ранее Джерри процитировал «Письма к молодому поэту» Райнера Марии Рильке. Мы решили, что эти слова очень соответствуют работе психолога: «Не думайте, что тот, кто пытается вас утешить, живет без труда среди простых и тихих слов, которые вас иногда успокаивают. В его жизни много труда и печали… иначе он никогда бы не смог найти эти слова»[11].
Мы вручили Джерри эту цитату, выведенную каллиграфическим почерком (каллиграфом была назначена я), в красивой раме. Джерри был глубоко тронут. Кроме того, мы сделали копии для каждого из нашей четверки. Моя рамка по-прежнему стоит в моем рабочем кабинете. Каждый год на вручении дипломов я дарю рамку с этой цитатой своим студентам и аспирантам.
Примерно в середине программы в Стони-Бруке я начала искать работу. Я откликалась на каждую вакансию, на которую у меня был шанс, во всех городах страны.
Скажем так, предложения не сыпались на меня.
К апрелю я так ничего и не нашла. Это означало, что в этом учебном году я уже не получу предложения. Джерри подбадривал меня. «Не переживай, Марша, – мягко говорил он. – Ты найдешь работу».